Предположим, что у Януша тоже есть свой ангел-хранитель, небольшой такой и с крылышками. Или с хвостиком. Ангелов-хранителей в рождественские ночи не меньше, чем чертей, и только человеческая и кошачья неблагодарность заставляет нас замечать исключительно чертей. Иначе чем объяснить, что Януша не услышала местная сумасшедшая? Которая бы его подобрала и унесла жить в свое логово с остальными семнадцатью кошками и плохим питанием, где Януш заболел бы лишаем, глистами и блохами. Сумасшедшая его писка не услышала, а Злата – вон она, приближается, она уже в конце квартала, заглядывает под каждый кустик и под каждую машину.
– Ах ты мой маленький, ах ты мой бедненький, – говорит Злата. – Ах ты мой коханый, слодкий, слодкий малый котек! – и что еще там полагается говорить по-польски в случаях любви с первого взгляда. Она вскоре будет это повторять слово в слово своему квебекскому французу.
Злата представляет, что сделает Божена, увидев котенка: выгонит их обоих жить на улице. Ну, теперь уж все равно, надо выкурить последнюю отсыревшую сигарету. Она наклоняется, укрывая огонек зажигалки от ветра, а Януш, спрятанный за пазуху, выворачивается и тощей лапкой вышибает сигарету у нее изо рта. Сигарета падает в лужу и немедленно размокает. Сигарета была последняя.
Причем вообще последняя в ее жизни, потому что человек, который привозил контрабандные сигареты из индейских резерваций, только что был арестован, магазинные сигареты с нового года опять подорожают, да и вообще – без работы какие уж там сигареты.
Кроме того, француз уже в трех кварталах, и он совсем не это курит.
Другая бы возненавидела глупого кота за такой подвиг. Ведь Злата не понимает, что в этот момент изменилось к лучшему ее будущее, что Януш предотвратил предстоявшие ей хронические бронхиты и астму. Злата этого не знает, но все равно прощает любимому существу даже и такую обиду.
Это хорошо, что она практикуется на котенке, потому что ей придется много раз прощать обиды квебекскому французу, который тоже не подарочек. Хотя его красиво зовут: Жан-Кристоф.
Жан-Кристоф тем временем уже отнес две елки покупателям – они с напарником Клодом работают с бесплатной доставкой, получая за это хорошие чаевые, – и возвращается домой, то есть в свой клеенчатый шалашик в уличной еловой чаще, где они живут уже две недели прямо на тротуаре. Место у них не из лучших, поближе к богатым районам можно и цены заламывать соответственные. Но Жан-Кристоф новичок в этом деле, для хорошего места нужен стаж и знакомства. Зато люди кругом живут приятные и дружелюбные. Вчера ему удалось принять душ в квартире добродушного пенсионера в обмен на небольшую елочку. Только что он поужинал в мексиканском ресторане, где их с Клодом в обмен на две большие елки – одну для семьи, другую для ресторана – кормят весь месяц за полцены. Погода в этом году не особенно холодная. Через десять дней босс должен с ними расплатиться и если не обжулит, то заработков хватит на несколько месяцев.
И сейчас, вернувшись в свою будочку, Жан-Кристоф выкурит косяк. Жизнь прекрасна. Вот только зажигалку он утром потерял.
Мимо бредет девочка с золотыми волосами и всхлипывает.
– Мадемуазель! – нежно говорит Жан-Кристоф. – Могу ли я вам помочь?
В ответ раздается жалобное мяуканье.
– Что с вами, мон петит?
Злата видит перед собой молодого Санту. В красной куртке, в красных штанах, но без шапки и без бороды. Санта-Клаус – брюнет и совсем не толстый. Наоборот, он очень красивый, у него нос с горбинкой и говорит он с легким, но сногсшибательным французским акцентом.
Во второй раз за полчаса Злата влюбляется с первого взгляда. Жизнь прекрасна.
– Я немного расстроена, – объясняет она, – потому что хотела покончить с собой и не удалось. А котек просто голодный.
– О, мон петит! – отвечает месье Санта-Клаус, влюбившийся с первого взгляда. – Как я тебя понимаю! Я часто размышляю о самоубийстве, даже написал одну поэму… могу прочесть, она недлинная… и у меня как раз есть молоко. А у тебя, случайно, нет зажигалки?
– Есть.
Напарника Клода Жан-Кристоф немедленно сплавляет обедать, отдав ему все свои чаевые, советует не торопиться, советует как следует погреться у мексиканцев и купить пива…
За время его отсутствия они много успели.
Они напоили котенка молоком, а сами выпили рому с имбирем и кайенским перцем – это традиционный горячительный напиток елочных торговцев.
Они рассказали друг другу все самое важное, что случилось с ними за их недолгую жизнь до этой ночи. Злата рассказывала о Божене. У них так мало общего: Божена крашеная блондинка, а Злата настоящая. Злата серьезно относится к чувствам, а у Божены все по расчету.
Жан-Кристоф читал стихи – свои и Франсуа Вийона. Вийон оказался лучше:
Злата спела старинные колядки, которые пелись в Польше еще в те средневековые вийоновские времена:
