Прямо в его личном кабинете, посреди большого стола, вырезанного из пепельного дуба, лежала здоровенная голова и храпела! Туловища не наблюдалось, да и признаков того, что голова отрублена не было!
И так как король отважился сам лично войти в помещение, дабы разглядеть подробней явленное диво, ему пришлось ухватиться за спинку ближайшего стула. Ноги так и подкашивало, и, если правитель рухнет, рядом не окажется никого, кто мог бы помочь ему подняться.
Абсолютно лысая, жирная, мерзкая и вызывающе криповая! Она покоилась на вытканной спицами белоснежной салфетке, прикрыв тяжелые веки. Несколько подбородков, усыпанных бородавками, и густые рыжие брови…
Король пару минут не мог поверить своим глазам. Но взяв себя в руки, отважился подсесть поближе и рассмотреть чудо-голову внимательнее.
Та мирно посапывала и, наверное, видела приятные сновидения. Огромные ноздри широченного носа, то раздувались, то сужались от тяжелых вдохов-выдохов. Через мясистые, пухлые губы вылетал свист, так крепко спала голова.
Дожидаться пробуждения Чудины пришлось недолго, она несколько раз причмокнула упитанными губами, издала звучный вздох и медленно разомкнула заспанные, покрытые тонким слоем испарины веки.
Вербонур оцепенел. На него в упор глядела красная пара выпученных глазищ. Заговорить первым король не решился. И чего ждать от башки, он не знал. Может она испепелит его своим жутким взглядом? Или возможно извергнет пламя изо рта?
– Не верь в дивный её аромат,
Сочится из этой лилии яд!
Настанет момент, без тени сомненья,
Сруби сей цветок, во имя юных дев спасения! – грубым, охрипшим голосом пропела головеха и тихонечко икнула.
– Простите? – брови короля удивленно приподнялись на лоб. Он не смел шевельнуться, хладный испуг пробрал короля до костей.
– Не верь в дивный её аромат,
Сочится из этой лилии яд!
Настанет момент, без тени сомненья,
Сруби сей цветок, во имя юных дев спасения! – повторила башка еле слышно и притихла. Она и потом будет напевать эти же строки, словно они её любимые.
***
До самой поздней ночи Чудина более ничего не сказала. Она лишь громко втягивала воздух через массивный нос, иногда кряхтела и пару раз откашлялась.
Король не покинул кабинет, решил, что оставлять головеху без присмотра не стоит, а заставить стражу нести караул рядом с подобным уродством довольно жестоко. Он ведь глава государства. Его задача заботиться о благе своего народа, подавая пример для подражания другим правителям. Люди должны ощущать защиту и покровительство, иначе для чего тогда его на трон посадили?
Так и уснул Вербонур, сидя на кресле, пока его не разбудило тихое улюлюканье…
– На дне большого ущелья,
На острове, средь морских вод,
В гнезде Голубого орла
Кот трёхглавый живёт.
Он мышей не ловит, пичужек не ест.
Он покой короля стережёт! – улыбнулась башка и даже подмигнула Его Величеству.
– Простите за бестактность, – Вербонур, оторопев, сел ровно, выпрямив осанку. – Но-о-о… что Вы такое?
– А король та еще сволочь!
Коту попить не даёт!
День и ночь бранится,
Да шкуру с котейки содрать грозится! – шепнула Чудина и присвистнула.
– Я правитель этого государства. Зовут меня Вербонур Фидель Десятый, – представился король. Он бы и ладонь для рукопожатия протянул, но это, по его мнению, будет неуместно. Учитывая тот факт, что у собеседника нет ни рук, ни ног. А касаться, допустим маленьких грязных ушей башки, Вербонуру не хотелось. – А Вас как зовут?
– Да шкуру с котейки содрать грозится! – повторила голова и замолчала.
В дверь кто-то постучал. Стоявший за ней войти не решился. Вербонур понимал, что Чудина наводит на обитателей замка несусветный ужас. Правитель сам поднялся на ноги и, пройдя мимо башки, которая не обращала на него внимания, вышел из кабинета.
– Вербик, поел бы. Отощаешь ведь, сокол, – ласковый голосок пожилой кухарки звучал тихо. Эта заботливая женщина вырастила короля, нянчила на своих коленях. Он любил её, как родную мать.
– Поем, Матушка. Чуть позже. – Мягко улыбнулся правитель и одарил женщину добродушным взглядом. Та быстренько обернулась, схватилась за ручку серебряного сервировочного столика на колесах, подкатила его к правителю. Накрытый на нём обед соблазнительно пах, пробуждая дикий аппетит. Вербонур вдруг осознал, что последний раз трапезничал позавчера.
– Покушай. – Еще раз напомнила кухарка и направилась вперед по длинному коридору. Её миниатюрный силуэт казался таким крохотным в величине высотных стен и широченных окон, окаймлённых громадными гардинами, сшитых в стиле барокко.
Правитель открыл крышку блестящего блюда и с удовольствием вдохнул упоительный аромат свежеиспеченных пряников. Схватил один, сунул в рот. Лакомство таяло на языке, Вербонур даже прикрыл от удовольствия глаза. Но, едва разомкнув веки, увидел гравировку на серебряной крышке птички Пеночки-весничка. Эта маленькая, но проворная пташка являлась символом его королевства. Она олицетворяла искусство и великолепное пение. В ту же секунду правитель вспомнил о своей ненаглядной Дэличее. В ушах зазвенел её чудный голосок. Порхающим облачком проплыли воспоминания о красавице…
