«Игорь, здравствуй! Здравствуй, Игорь! Воспоминанья мучают меня,И я как слабая рабыня не знаю, что сказать отныне… Меня грызёт боль бытия…Как будто я совсем не «Я». И ничего не понимаю, и как-то пламенно страдаю…А, в общем, просто умираю… От боли в сердце… от тебя.В законном браке с мужем верным скитаюсь я… томлюсь безмерно…Не может он меня понять, не хочет, может быть, как знать…А мне волненья не унять, А мне сомненья не изгнать.И так приходится (как скверно! ) От одиночества страдать…Если говорить правду, то не всё так сразу было плохо. Не стану я корить судьбу. Не стану злобно обижаться…Я знала и счастье, я знала любовь, И были мы счастливые очень.Волненье приходит подобное вновь, –Но верить ему - нету мочи.В такие безумные ночи мне лгали любимые очи…Я долго любила, где можно страдать… Теперь не люблю, но страдаю опять.Зачем грусть-тоска меня точит, судьба надо мною хохочет?Она надо мною смеётся и шепчет: всё снова вернётся,Что в Юрмале будут, как в Сочи, такие же знойные ночи…До свидания, мой дорогой Игорь! Снизойди и ответь! Пожалуйста…»
Лебедев глубоко вздохнул, погладил слегка вспотевший лоб… вытащил из кармана платок и вытер лоб… положил платок в карман и… застыл в неподвижной позе.
– Молодой человек, – попросила откуда-то из другого мира пожилая женщина, – подвиньтесь немного, я доченьке письмо напишу. Она ждёт, моя дорогая…
Лебедев подвинулся и освободил место старушке интеллигентного вида. Старушка старательно принялась писать письмо и время от времени глубоко вздыхала. Лебедев поднялся со стула, отошёл к стене и, повернувшись к окну открыл второй конверт.
«Здравствуй, здравствуй, дорогой! Здравствуй милый и родной! Я с остервенением изучаю быт и его житейскую мудрость. Приходится признать, что я очень глупый человек. Я не могу многого понять в этом советском быту! Уже никаких хороших мыслей не хватает. Муж меня почти во всём игнорирует.
Пытаюсь снова изучать… Так, сколько можно изучатьЖитейской мудрости глубины, себя тоскою изнурятьИ прибавлять Ему седины?!И в час ночной в немом молчаньи от одиночества страдать,И в бесконечном ожиданьи огнём желаний изнывать?Звезде покоя не сиять! Лишь потому, что не понятьЕму души моей мятежной, Пусть своенравной, но и нежной.Я не живу, а существую… Не заточить любовь немуюЕму в законную печать, мечты полёта не отнять.И в брачные святые узы не заковать свободной Музы!В ночи и среди бела дня я верю… Ты поймёшь меня.Игорь, дорогой! Ничего больше не приходит на ум. Стала уже дура-дурой…
Спаси хоть чем-нибудь меня от злого, страстного огня,От быта, чёртовски глухого и от Него – почти немого.Я умоляю – дай ответ… Терпеть такого – мочи нет!Ох, Боже! Где мне приютиться, Чтоб вместе с сыном возродиться?!Обнимаю тебя и целую! Твоя дурная-предурная Марго».
P.S.
Ой, подожди, дорогой! Я тебе ещё одно стихотвореньице дам в ручки твои нежные, в мысли безмятежные…
