Пришлось маме шторы стирать, гладить, да ещё и с Еленой Ивановной разговаривать. Елена Ивановна долго объясняла маме, что здесь — это вам не там, что в волшебной школе дети могут хоть по потолку ходить, а в нормальной школе должны быть дисциплина и порядок. И что Марго в той школе очень испортилась. И чтобы она не стала совсем асоциальным типом, надо принимать срочные меры, то есть Марго наказывать. А то она сама на переменах по коридору бегает и других детей подбивает на эти незаконные действия.
Марго потом от мамы выслушала краткий пересказ и спросила:
— А что такое асоциальный тип?
— Это… это нехороший человек, который не считается с другими людьми, — объяснила мама.
— Это не я! — возмутилась Марго. — Это нехороший Оладушкин, а не я! Я считаюсь! Я хорошая!
— Я тоже думаю, что ты хорошая, — сказала мама. — Поэтому слушайся Елену Ивановну. Все хорошие её слушаются.
Марго честно попыталась. У неё не всегда получалось. Очень скучно — сидеть 45 минут и слушать то, что ты уже знаешь. Потому что по всем предметам Марго уже выучила в прежней школе то, что ребята только начинали разбирать. Поэтому вместо Чёрной Руки Марго принесла на урок «Муми-троллей» и читала всю математику. А когда её вызвали к доске, то Марго быстро решила задачу про собачку двумя способами, предложила решить третьим — графическим, потом проговорила ответ на английском и немецком языках и в конце сложила изящное хокку о собачьей верности — это японский стих из трёх строчек. Марго очень старалась — ей хотелось, чтобы Елена Ивановна была ею довольна. Ведь теоретически все учителя должны быть довольны, если ученик хорошо учится, говорит на двух языках и сочиняет стихи. Но Елене Ивановне что-то всё равно не понравилось. И ребятам почему-то тоже. Нехороший Оладушкин сказал: «Маргака-задавака с синими ушами», и ему даже никто не врезал! Возможно, он выразил общее мнение.
Так что жизнь у Марго сделалась скучная. Поначалу ребята ещё с удовольствием слушали её рассказы о летающих, взрывающих и вызывающих снегопад одноклассниках, а потом их стало это раздражать. Потому что получалось, что те — крутые, а они — хуже. А кому приятно быть вторым сортом?
— А ты-то сама что умеешь? — спросила Катерина. — Летать? Или что?
Марго очень не хотелось признаваться, что она обыкновенная. Она важно сказала:
— Это военная тайна.
— Тогда почему тебя не взяли в Москву?
— Я сама отказалась! Что я, дура? Мама с папой же тут оставались. Я без них не хочу, — объяснила Марго.
— Правильно, — согласилась Катерина, и Марина тоже закивала.
В общем, из всех прежних друзей Марго сохранила только Марину и Катерину. Да ещё Кирилл из «А» класса тоже с ней немножко дружил на переменах. А нехороший Оладушкин просто изводил её своими дразнилками. Марго применила на нём парочку приёмов кун-фу, которые они изучали на физкультуре в волшебной школе. Нехороший Оладушкин улетел в угол — головой в ведро для поломытия, и его ещё сверху швабра стукнула. На упрёки Елены Ивановны Марго ответила, что нечего вёдра и швабры держать в углу, их надо в шкаф ставить по санэпидрежиму, как у них в той школе. На что Елена Ивановна почему-то обиделась.
После этого воспитательного мероприятия (ну, улёта Оладушкина в ведро) Маргошу очень зауважал Лёха Медведь. Он был сильный. Марго считала его тупым за то, что он до сих пор читать не умел, — это в третьей четверти первого класса! Позор. Но когда он стал её уважать, Марго начала считать его не тупым, а где-то даже умным.
Но, в общем, в школе стало нерадостно. Марго получала свои пятёрки и замечания по поведению, а если кто из учителей уж очень её ругал, то длинно отвечала им по-немецки. Английский язык не так подходит для того, чтобы отвечать на замечания, а вот немецкий — в самый раз. Учителя немецкого не знали и терялись. Ещё хуже сделалось после случая с компьютерами. В класс наконец-то купили комп — Викин папа купил, он был богатый и нежадный. Пришла тётенька с первого этажа, всё установила, запустила… а ничего не запускается. Она час бьётся, два бьётся… ровное зелёное сияние заливает экран, а из процессора кто-то издевательски хихикает. Позвали продвинутого одиннадцатиклассника Никиту, и преподавателя физики Сергея Николаевича, и ещё одну тётеньку-программиста — ничего не выходит. Уроки вести невозможно.
Наконец Марго встала из-за парты и подошла к компу.
— Маргарита, сядь на место немедленно! — зашипела Елена Ивановна. — Не мешай людям работать.
Марго и не мешала — она просто стояла и смотрела на зелёный экран. Потом пролезла между первой тётенькой и физиком, уныло топчущими кнопки, и набрала:
— ПРИВЕТ, ЗЕЛЁНЫЙ ИНТЕРНЕТ. СОВЕСТЬ У ТЕБЯ ЕСТЬ?
И нажала enter.
Зелёный экран мигнул, и по нему побежали чёрные строчки:
— НЕТУ, А ЧТО?
— Я так и думала, — вслух сказала Марго. — Отключайся немедленно, люди вон расстроились. А то «брысь» скажу!
По зеленому экрану побежала вторая строчка:
— НЕ НАДО БРЫСЬ, СЕЙЧАС УЙДУ. МНЕ ЖЕ СКУЧНО. НИКТО МЕНЯ НЕ ПОНИМАЕТ.
Марго пожалела одинокого непонятого Зелёного Интернета.
