Медицинский отсек был наполовину заполнен ранеными членами экипажа. Их голоса поднимались и опускались — фоновый гул, который Пана перестала замечать через несколько минут. Он почти не обращал внимания на трех медиков, которые продолжали ухаживать за Бриэль. Они проверили показания медицинской кушетки, машин, которые поддерживали ее тело, и те, что отслеживали жизненные показатели нерожденного ребенка. Они работали вокруг Паны, который сидел как статуя, каким-то образом установленная на краю кушетки Бриэль.
Имдико потер большим пальцем тонкую ладонь, которую держал в своей. Мягкая и теплая, с изящно узкими пальцами. Рука женщины, которая заслуживала любящего имдико.
Он пытался. Всем своим существом он делал все возможное, чтобы полюбить Бриэль. Он был уверен, что рано или поздно это произойдет. Пока Пана ждал того момента, когда от одного взгляда или звука ее голоса у него затрепещет сердце, он изо всех сил старался быть хорошим супругом. Она обвиняла его в том, что он душит ее, и, возможно, так и было. Он подавлял ее заботой, компенсируя отсутствия любви в сердце.
«Почему я не смог полюбить ее?» Бриэль была умной. Буйной. Смелой. Жаждущая исследовать удовольствия, включая плотские. Может, что-то не так с ним самим? Он должен был почувствовать эту неуловимую искру, чего так и не произошло.
Марьям, незнакомка с другой планеты, за несколько секунд привлекла к себе больше внимания, чем Бриэль за два года отношений. Он хотел, чтобы Бриэль была больше похожа на землянку. Этот вывод наполнил его чувством вины, хотя он уже и так погряз в нем.
— Мне так жаль, матара. Я думал, что успею полюбить тебя. Ты заслуживала гораздо большего, — прошептал он.
Очередная волна печали захлестнула его. Пана склонил голову и заплакал о том, чего никогда не было. Его рыдания прервал гул разговоров в комнате.
Кто-то сжал его плечо. Пана понял, не глядя, что это Келс. Ему не нужно смотреть на выражение лица драмока, потому что оно отражало его опустошение. Келс, как и он, испытывал чувство вины за то, что подвел их дарующую жизнь.
* * * *
Дерган проводил Марьям в медицинский отсек, двигаясь по знакомым коридорам, хотя это было его первое путешествие на этом эсминце. Все корабли этого класса были одинаковыми, вплоть до бежевого пола, компьютеров в стенах и светоизлучающих потолочных панелей. Члены экипажа тоже казались знакомыми, в чёрной бронированной форме и деловыми манерами, когда они спешили туда-сюда, чтобы выполнить свои обязанности.
Мысли Дергана были далеки от прошлых заданий на эсминцах. Они сосредоточились на женщине рядом с ним, прекрасной землянке, ради которой он опустошил свой клан.
«Это не ее вина», — напомнил он себе. Империя издала приказ, а он прогнулся, чтобы исполнить его. Дерган не был точно уверен, что привело к трагедии, но он виноват в любом случае.
Даже ругая себя за все случившееся, Дерган признавал, какое впечатление произвела на него Марьям. Одак, возможно, был одурачен ее ровным голосом и уверенной осанкой, когда она записывала сообщение капитану Миллеру, но Дерган заметил, как она переводила взгляд и постукивала пальцами по ногам. Марьям уже знала, что ее мольбы о возвращении к себе подобным останутся без ответа.
Но она старалась в любом случае. Дерган отдал должное её стараниям, имея смутное представление о Земле и женщинах, оказавшихся в сомнительных ситуациях.
Ее просьба вернуться к Бриэль произвела еще большее впечатление. Она продолжала заботиться о подруге, несмотря на свое положение.
Марьям дорого заплатит за всё, хотя ни в чем невиновна. Если земляне не убьют ее очередной атакой на эсминец, то посадят в тюрьму за преступления, которых она не совершала.
«Это всё из-за меня».
Самообладание Дергана пошатнулось, он был на грани краха. Он схватил Марьям за плечо. Она дернулась, глядя на него небесно-голубыми глазами.
— Твоя ненависть ко мне не сравнится с отвращением, которое я испытываю к себе, — прохрипел он.
Изумление на лице Марьям сменилось еще большим потрясением. Она остановилась, чтобы посмотреть ему в лицо.
— Тяжело описать, что творится у меня внутри. Да, я злюсь. Я подавлена горем. Напугана.
— Земля ведь не примет тебя, не так ли? — он знал ответ, но не мог сдержать вопроса. Ему необходимо услышать ужасную правду.
— Если и примут, то чтобы казнить.
Сердце Дергана дрогнуло. До Келса доходили слухи о приговорах, но они не могли поверить в них. Как и когда Одак передал сообщение от Миллера, что Марьям должна умереть вместе с похитителями.
Смертный приговор за подвержение похищению и, возможно, насилию? Даже против воли женщины?
— Что, черт возьми, не так с твоим правительством?
— Хороший вопрос. Дай знать, когда узнаешь ответ. — Марьям попыталась улыбнуться шутке.
Его проступок был хуже, чем он думал. Дерган беспомощно махнул рукой, не в силах понять, как все пошло наперекосяк.
— Я не могу извиниться, потому что этого будет недостаточно. Я не могу искупить вину.
— Я ценю, что ты осознал это. — Её поведение смягчилось. Она посмотрела на него с чем-то похожим на сочувствие и, казалось, хотела что-то добавить.
