У этого натюрморта нет названия. На специальной бархатной бумаге нарисована слева африканская маска, а справа – гвоздика в стеклянном роге. Такие стеклянные рога – символ вечной дружбы с братским грузинским народом – были почти в каждой квартире. А маски из чёрной берёзы – далеко не у всех, они были очень модны одно время, но приобрести их можно было только на боны или валюту где-нибудь в южной стране, а в капстрану выпускали далеко не всех…
В ту последнюю нашу встречу Марианна Емельяновна сказала:
– Хочу подарить вам на память какую-нибудь свою картину. Выбирайте!
И она раскрыла толстую папку с цейлонскими натюрмортами. Их было много, но эту я выбрал сразу.
– Как странно! – засмеялась она. – Вы мгновенно выбрали ту, которая писалась чудесным солнечным утром на балконе отеля, когда внизу проходило праздничное шествие, о котором я вам рассказывала. Я была очень счастлива в тот час, и это настроение передалось картине! И вы сразу почувствовали, сразу поняли моё состояние в тот день! Спасибо вам! И я приглашаю вас в свою мастерскую, это недалеко…
И вот мы в её мастерской на Масловке. Бюсты на стеллажах, картины на стенах. Посередине – укрыто что-то большое.
– Вы первый, кому я показываю эту работу.
Она сняла влажный полог с глиняной скульптуры. И молчала.
Честно признаться, фигура сидящего человека была замечательная, только ноги мне не понравились. Я глядел на них, потом поднял глаза на эту немолодую, но всё ещё красивую женщину, и мне стало её жаль.
– Прекрасно! Всё идеально! – выдохнул восторженно. Соврал.
– Правда? – просияла она. – А то мне самой что-то ноги дико не нравятся…
И долго смотрела на меня – благодарно и весело. В её тёмных глазах светилось всепонимание.