— И я никогда не отрекалась от наших! — страстно бросила Марианна. — Это наши отрекались от меня! Когда, одинокая и беззащитная, я обратилась за помощью и содействием к одному приближенному короля Людовика XVIII, он безжалостно оттолкнул меня, сознательно предавая худшим испытаниям! Но я никогда не сотрудничала с режимом Бонапарта! Я воспитывалась в ненависти к этому человеку, чью власть признаю не больше вас. Я никогда не выдавала, хотя и много от него вытерпела, человека, называющего себя Морваном. Что же касается царствующего здесь тирана, то, клянусь памятью матери, я всегда ненавидела его и…
Она не докончила. Один из кавалеров, тот, кого назвали барон Сен Юбер, занес на нее руку, и в глазах его запылала такая убийственная ненависть, что испуганная Марианна с криком отшатнулась.
— Ренегатка! Клятвопреступница! Богохульница! За то, что вы осквернили ложью память вашей матери, вас надо сжечь на костре, предать самым страшным пыткам, мерзкое создание! И вы говорите, что ненавидите Наполеона?
Он схватил ее за плечо и повалил на пол.
— Вы посмели сказать это? И еще раз повторите? Побледнев от страха, но не желая сдаваться, Марианна прошептала:
— Да… и еще раз повторю!
Сен Юбер дал ей такую пощечину, что она упала на бок.
— Грязная маленькая шлюха! Ты так дрожишь за свою шкуру, считая ее драгоценной! Но твои басни не спасут тебя, слышишь? Ты ненавидишь Наполеона, а? А сегодня ночью в Бютаре ты так же ненавидела его?
— В… Бютаре? — едва выговорила изумленная Марианна.
— Да, в Бютаре! В этом очаровательном павильоне, где он обычно скрывает своих любовниц и где ты провела ночь! Ты, вероятно, была не в его постели? И ты не с ним прелюбодействовала, а?
Все закружилось вокруг Марианны. Ей вдруг показалось, что она сходит с ума, что мир рушится. Она закричала, как безумная:
— Нет! Нет! Это обман! Вы лжете! Человека, с которым я встречалась, зовут Шарль Дени! Он простой буржуа.
— Перестанешь ты лгать, наконец? А я еще восхищался твоим мужеством, готов был защищать тебя и помочь, может быть! Мерзавка!
Красный от гнева, барон снова поднял руку… Но вдруг вмешался Брюслар. Он загородил широкой спиной молодую женщину.
— Довольно, барон! — сказал он холодно. — Я не убийца и не палач! Она вне себя и не может отвечать за свои слова.
— Да она издевается над нами, шевалье! Предоставьте ее мне, уж я заставлю ее говорить. Подобные существа не заслуживают жалости!
— А я говорю: довольно! Здесь есть кое-что, чего я не понимаю…
Он повернулся к лежавшей в полубессознательном состоянии Марианне, помог ей подняться и усадил на табурет. В голове у Марианны словно бил большой кафедральный колокол. Она тщетно пыталась собраться с мыслями. Наверняка она сходила с ума! Или эти люди? Да, это так! Они безумцы… Тогда она стала жертвой ужасного недоразумения! Шарль!.. Шарль!.. Мой бог! Как они могли спутать его с авантюристом, который держит Европу под своим сапогом? Он был таким нежным, таким внимательным! Они его не знали, вот и все! Они не могли знать его! Простой буржуа. Боже, как болит голова!
Неожиданно Марианна ощутила у губ край стакана.
— Выпейте, — приказал шевалье. — Потом мы попытаемся выяснить правду.
— Шарль! — простонала молодая женщина. — Шарль Дени! Вы не можете знать…
— Пейте, говорят вам! Вы совсем позеленели!
Она выпила. Вино оказалось крепким и ароматным. Его тепло пробежало по телу, раздувая огонек жизни. Отведя стакан рукой, она посмотрела на шевалье таким блуждающим взглядом, что тот с состраданием покачал головой. Он пробурчал себе под нос:
— Слишком молода, чтобы быть такой пройдохой!
— Женское коварство не имеет возраста! — раздался безжалостный голос Морвана.
— Я просил вас предоставить мне возможность выяснить правду, господин Береговой Пират, — ответил резко Брюслар. — Отойдите дальше, господа, вы волнуете ее.
Барон Сен Юбер саркастически усмехнулся.
— Ваша неисправимая склонность к женщинам сыграет с вами в один прекрасный день злую шутку, шевалье! И я не уверен, что этот день не пришел.
— Если он пришел, то я уже достаточно взрослый, чтобы заметить это. Я хотел бы, чтобы мне не мешали расспросить ее.
— Пусть будет так, спрашивайте! Но мы останемся здесь! Мы послушаем.
Рыцари тьмы отошли вглубь и стали черной стеной у серой стены склепа. Марианна и Брюслар остались одни у стола.
— Вчера вечером, — начал он спокойно, — вас привезли к павильону Бютар в Сен-Клу.
— Действительно, мне называли это имя.
— Кто сопровождал вас туда?
— Князь Беневентский. Он сказал мне, что этот павильон принадлежит одному из его друзей, г-ну Дени, буржуа, человеку, перенесшему ужасное горе. Я должна была своим пением развлечь его.
— И вас не удивило, что Талейран сам взял на себя труд проводить вас к простому буржуа?
— Да, но князь объяснил, что дело идет о старом друге. Я подумала… что князь, возможно, познакомился с ним еще во время Революции, или же под этим простым именем скрывается иностранный заговорщик.
— Мы к этому вернемся после. Кто вас встретил там? Слуга?
— Нет. Я думаю — друг г-на Дени. Его зовут Дюрок. Я видела также камердинера.
