— Почти так. Галереи по ту сторону тупика идут довольно далеко, а большой сточный желоб с правого берега, с которым они сходятся, выходит к Сене совсем близко отсюда. Затем, их кладка не такая уж замечательная. Трещин и щелей хватает, и прошлой ночью я услышал голоса. Это навело на мысль, что надо искать в этом углу… Я снова пришел с хорошим ломом, вывалил несколько камней… и вот я здесь! Я здорово обрадовался, увидев, что вы живы-здоровы, мамзель Марианна. Честно говоря, я боялся худшего.
— Но почему? Разве вы знаете этих людей?
Гракх пожал плечами и посмотрел на Марианну с искренним состраданием.
— Старуха с королевской лилией? Бедная моя барышня. Да кто же в Париже ее не знает! И кто не испытывает ужаса перед ней! Я уверен, что даже гражданин Фуше побаивается ее! Во всяком случае, надо изрядно заплатить его ищейкам, чтобы заставить их пойти после захода солнца на улицу Простаков! Тем более к «Железному Человеку» или его близнецу «Сломанному Колосу» на бульваре Темпль. Все те, кто это делал — исчезли, так что нельзя было и узнать, что с ними сталось. Вдобавок оба кабака принадлежат Дезормо. Это такая особа, о-го-го! Королева Парижского дна, так сказать!
Марианна с нескрываемым интересом, как зачарованная, слушала паренька, однако Жоливаль проявлял явное нетерпение. Он кончил тем, что вмешался.
— Все это хорошо, мой мальчик, но мне кажется, ты к нам добрался не для декламации панегирика Фаншон? Лучше будет постараться помочь нам выбраться отсюда! Я думаю, что дыра, которую ты так ловко проделал, достаточно широка для юной дамы?
— Дыра — да, — ответил Гракх. — Но как вытащить вас из-за этой решетки? Это же не тонкая проволока здесь! Глянь-ка на прутья, они толщиной с детскую руку!
— Послушай, мой мальчик, если ты не обуздаешь свой восторг перед нашей тюрьмой и тюремщиками, я просуну свою взрослую руку между этими детскими и выдеру тебя за ухо. Ты разве не видишь, что мадемуазель страдает и ее надо вызволить отсюда как можно быстрей?
— О, не сердитесь на него, — взмолилась Марианна. — Я уверена, он найдет какой-нибудь способ сделать это,
— Потому что иначе мне оторвут ухо? — пробурчал обиженно Гракх-Ганнибал. — Только этой ночью уже ничего не сделаешь. Слишком поздно! Это кажется пустяком, но ведь уже около пяти часов. И надо, чтобы я пошел найти пригодные для этого инструменты. Хороший подпилок, может быть… Если только попытаться перепилить одну или две перекладины…
— …или разрушить часть стены! — насмешливо добавил Аркадиус. — Ты, по-видимому, не силен в слесарном деле. Отыщи для меня хорошие инструменты и возвращайся завтра с наступлением ночи, если сможешь. А сейчас уже слишком поздно, ты прав!
Марианна старалась скрыть разочарование. При появлении подростка она посчитала, что свобода открывает ей свои объятия… А придется ждать еще целый бесконечный день. Гракх-Ганнибал почесал затылок под синей каскеткой.
— Слесарные инструменты? Оно бы можно достать… но где?
— Послушайте, — сказала вдруг Марианна, у которой родилась новая идея. — Если вам нужна помощь, возможно, найдется некто, кто сможет ее оказать… если он, конечно, еще в Париже…
— Ну, ну, говорите, мамзель!
— Отправляйтесь в отель Империи. Спросите господина Бофора, Язона Бофора. Он американец. Вы запомните?
— Погодите! — сказал он, вынимая из-под каскетки карандаш и листок бумаги. — Я лучше запишу. Так… готово. И что мне ему сказать?
— Что вы пришли по поручению Марианны… что она нуждается в помощи! Вы объясните ему, где я нахожусь.
— А если его уже нет там?
— Тогда вы ничего никому не говорите! — сказала она печально. — Вы просто вернетесь сюда и поставите меня в известность.
— И вы не хотите, чтобы я известил… на рю де Варенн?
— Нет! Нет., не сразу! Посмотрим, уехал ли господин Бофор.
Собственно, Марианна не могла дать себе отчет в том, что побудило ее позвать на помощь Бофора, Ведь он жестоко оскорбил ее, и она еще питала недоверие к нему, но он единственный мог дать ей шанс избавиться от всего того, что удручало ее с тех пор, как она на свое горе стала женой Франсиса Кранмера. С Бофором, с ним одним, слово «бегство» наполнялось его подлинным смыслом. Если ей удастся бежать, покидая на его корабле берега Франции, она сбросит все цепи, в которые ее заковали. Не будет больше ни Фуше, ни рапортов, не будет Талейрана с его слишком хитроумными комбинациями, слишком гениальными идеями, слишком гибкой дипломатией… а главное, что ее унесет океан, эта непреодолимая преграда между нею и человеком, которого она не может заставить себя не любить. Она могла бы посвятить свою жизнь Шарлю Дени, но нуждался ли Наполеон, император французов, в любви девушки, подобной ей?.. Через неделю, а может быть, и раньше, он забудет ее, если уже не забыл. Разве не заняты все его помыслы этой эрцгерцогиней Австрийской, с которой он хочет сочетаться браком? Лучше уйти, не искать встречи, особенно, чтобы не было заманчивой возможности снова уступить ему! А затем, попав туда, попытаться исцелиться!
