— Фуше не успеет. К тому же надо признать, что с некоторого времени бдительность Фуше немного ослабла. Причем сознательно, ибо этот человек никогда ничего не делает без оснований! Мое дорогое дитя. Вполне возможно, что мы скоро будем иметь великую честь разделить нашу темницу с Его Величеством Императором и Королем, что явится одновременно и глубочайшей радостью для меня и самым горестным сожалением.
— Но надо предотвратить это! Обязательно! Я знаю Морвана: он не даст Брюслару привести его сюда! Выстрел из пистолета во время боя в ночной тьме. Мой бог! Я должна спешить на помощь! Я не позволю убить его! Его! Они убьют его, эти отверженные! Говорю вам… они убьют его!
В слепом отчаянии она бросилась на решетку, схватилась за нее обеими руками и попыталась расшатать, но та не шелохнулась. Кожа на пальцах ободралась о массивные перекладины, но Марианна не ощущала боли так же, как не видела своей тюрьмы. Перед ее глазами была дорога в ночи, оставленная карета, лошади, бьющиеся в руках замаскированных людей, распростертые тела на запятнанном кровью снегу, безоружный мужчина в тисках заговорщиков и Морван, с мрачной ухмылкой приставляющий дуло пистолета к виску этого человека, того, кого она любила…
— Я не хочу, — закричала она растерянно, изо всех сил сопротивляясь Жоливалю, пытавшемуся оторвать ее от решетки, — я не хочу, чтобы его убили! Я люблю его! Наполеон!
В первый раз она в смятении осмелилась громко выкрикнуть имя, неотвязно преследовавшее ее с тех пор, как она узнала правду, которое столько раз повторяла про себя во время болезни. Чтобы заставить ее замолчать, Аркадиусу пришлось закрыть ей рот рукой и невероятным усилием оторвать, наконец, от решетки.
— Вы всполошите все это крысиное гнездо! — пробурчал он. — Вы забыли, что мы ожидаем кое-кого?
Действительно. Она забыла о Гракхе-Ганнибале Пьоше! Нервный кризис миновал, и, опустившись на пол, Марианна спрятала лицо в руках и залилась слезами.
— Он больше не придет. Он должен был услышать этих людей и понять, что сегодня ночью невозможно предпринять что-либо! Если только он приходил…
— Почему бы ему не вернуться? — проворчал Жоливаль. — Я в нем уверен, в этом сорванце! У него такой чистый взгляд, который не обманет. Он сделает все, чтобы освободить вас.
— Может быть! Но на сегодня все кончено, кончено! Он не придет!.. А заговорщики уже скачут по дороге в Мальмезон! Мой бог!
Словно чтобы не слышать больше стук копыт, отдающихся у нее в голове, Марианна зажала уши руками и закрыла глаза. Никогда еще она не чувствовала себя такой подавленной. И она не увидела, как внезапно вскочил Аркадиус и подбежал к решетке, в то время как из глубины подземелья послышался шум падающих камней: одного, другого… Мгновенно Аркадиус был возле Марианны. Он без всяких церемоний потряс ее за плечо:
— Слушайте! Да слушайте же! Он пришел! Он открывает дыру в стене.
Как гальванизированная, с расширившимися зрачками, схватив Аркадиуса за руку, она вслушивалась всей душой. И правда, доносились шаги, шаги из тупика! Не смея вздохнуть, она следила за их приближением. И вдруг показался Гракх-Ганнибал. А за ним возникла высокая фигура Язона Бофора. Марианна испустила радостный возглас.
— Вы! Слава богу, вы пришли!.. Вы еще не уехали! Она увидела его смеющиеся глаза на загорелом лице, ощутила тепло его рук, обнявших ее через решетку.
— Все правильно, — сказал он радостно. — Я отправляюсь завтра, но ничто в мире не помешает мне вытащить вас из этой новой неприятности, куда вас втянули, маленькая дурочка! Ну, ну, перестаньте плакать! Мы вас быстро вызволим отсюда. Смотрите сюда, — добавил он, поворачиваясь к Гракху-Ганнибалу, который, вооружившись напильником, большим, чем он сам, смело атаковал с помощью Аркадиуса одну из перекладин. — Мы ждали, пока уйдут заговорщики.
— Я был наверху, — сказал тот, — тогда как мсье Бофор внизу.
— Скорей! — просила Марианна. — Нам нужно выйти отсюда как можно скорей! Хотя, пожалуй…
Новая идея пришла ей в голову. Что значит ее судьба по сравнению с Наполеоном?
— Оставьте нас здесь и поспешите предупредить его!
— Кого это? — воскликнул пораженный Бофор. — Вы, оказывается, еще безрассудней, чем я думал! Не мешайте нам работать.
— Нет, прошу вас, выслушайте меня. Это очень важно! В нескольких словах она объяснила, что произошло, и о смертельной опасности, нависшей над Императором. Нахмурив брови, он слушал ее, не переставая пилить, но когда она кончила, с досадой отбросил напильник и пожал плечами.
— И речи быть не может, чтобы уйти отсюда без вас! Я восхищаюсь Наполеоном, но не оставлю вас в руках этих дикарей. Особенно если они вернутся несолоно хлебавши! Никто не уходит, юнга, — сказал он в адрес Гракха, отложившего напильник в сторону.
Затем, обратившись к Аркадиусу, он неожиданно спросил:
— Если вы закричите, наверху услышат вас?
— Однажды, когда появилась необходимость, мне уже удалось заставить спуститься вниз лакея этой восхитительной гостиницы, подняв звериный рев.
