— Императору надо обязательно дать ей возможность петь! — вскричала она, в пятый раз наполняя шампанским бокал Жоливаля. — Если понадобится, я сама ему об этом скажу.
Марианна едва слушала, словно все это ее не касалось. Жизнь сделала слитом резкий поворот. И это оглушило ее. Она еще не привыкла к тому, что необыкновенная сила захватила ее существование, чтобы руководить им. Каждому вольно высказать мнение о ее будущем, но ведь, в конце концов, и она имеет право голоса! И пока друзья переговаривались, у нее созрело решение:
«Я буду петь, — повторяла она себе, — я буду петь, и он должен позволить мне это! Только с пением смогу я жить в его тени без особенных страданий. У него есть слава… у меня будет своя!»
После полудня она получила возможность увидеть пришедшего с визитом самого Талейрана. В темном костюме, элегантный, как всегда, опираясь на трость с золотым набалдашником, князь приложился к руке м-м Гамелен, затем поцеловал в лоб Марианну с таким отеческим теплом, что она удивилась.
— Я рад снова видеть вас, дитя мое, — сказал он непринужденно, словно они расстались вчера вечером. — Княгиня идет вам самые теплые пожелания, а мадам де Перигор, которая очень беспокоилась о вас, сказала мне, как она счастлива узнать, что вы живы и здоровы.
— Монсеньор, — ответила смущенная Марианна. — Ваша Светлость слишком добры. Я боюсь, чтобы Ваша Светлость не остались недовольны.
— Чем же? Тем, что наша милая птичка расправила крылья и полетела, чтобы петь в чистом небе? Но, дорогая, я никогда не желал ничего другого. Как вы думаете, почему я отвез вас к… господину Дени? Ведь ничего не произошло, чему я не радовался и чего не предвидел, за исключением, конечно, интермедии в Шайо. Сохраните привязанность к нам — вот единственное, чего мы просим. Кстати, пока я не забыл, мой дорогой друг, — поворачиваясь к хозяйке, — пошлите людей забрать багаж из моей кареты. Княгиня приказала, чтобы все вещи этого ребенка были немедленно доставлены сюда.
— Княгиня бесконечно добра, монсеньор! — вскричала Марианна, порозовев от радости. — Ваше Сиятельство сможет передать ей мою признательность… а также то, что я остаюсь, как и прежде, к ее услугам?..
— Я скажу ей обязательно!.. Вы знаете, дорогая, я получил сегодня утром письмо от Казимира. Оно заполнено комплиментами в ваш адрес, — добавил он, поворачиваясь к хозяйке.
— Разве он не мог адресовать их прямо мне? — недовольно проговорила Фортюнэ. — Или голландки занимают его до такой степени, что он больше не находит времени для письма?
— Заботы о приумножении богатства занимают его гораздо больше, чем женщины, поверьте мне!
Казимир де Монтрон, самый близкий друг Талейрана, был также и любовником Фортюнэ. Обворожительный, остроумный, временами злобный, но большой вельможа до кончиков ногтей, он томился неутолимой жаждой к деньгам и вел дьявольскую игру, полностью погрузившись в пучину финансовых комбинаций, не встречавших одобрения исполнительных властей. Фортюнэ обожала его таким, каким он был, скверного гражданина, которому Талейран дал прозвище «Иисусик из преисподней». Но, как верная подданная Императора, она слова не вымолвила, когда тот изгнал в Анвер ее неугомонного возлюбленного под предлогом, что в его присутствии добродетель не может существовать при Дворе Франции.
— По правде говоря, — объяснила она Марианне немного позже, когда Талейран после краткого визита удалился, — бедному Казимиру просто не повезло. В конце прошлого года на улице Серутти была дуэль. Дрались на заре в саду королевы Гортензии. Шарль де Флао и Огюст де Кольбер обнажили шпаги из-за прекрасных глаз, а Казимир, в качестве соседа, вмешался в эту историю. Наполеон не мог свалить вину ни на Гортензию, ни на Флао. Он удовольствовался тем, что послал Кольбера убивать испанцев и отправил Монтрона в Анвер без права уезжать оттуда.
— Справедливо ли такое строгое наказание?
— А я же вам говорила, что Император очень строг. Но я должна отметить, что дело было не только в этом. Прошлым летом этот дьявол Казимир встретился в Котре с герцогиней д'Абрантэ, которая оплакивала отъезд Меттерниха, и, как говорят, немного утешил ее. В сущности, Наполеон сделал правильно! В каком-то смысле он сослужил службу Монтрону, который без этого мог быть замешанным в скандале Абрантэ.
— Каком скандале?
— Да вы что, с неба свалились?
— Наоборот, поднялась из каменоломен Шайо, и вы это хорошо знаете.
— Совершенно верно! Ну, ладно! Знайте же, что в прошлом месяце при выходе с бала у графа Марескальчи Жюно, постоянно обманывавший свою жену, устроил ей ужасную сцену, во время которой в припадке ревности едва не убил ее… ножницами. Если бы не вмешательство мадам де Меттерних, я думаю, что убил бы ее совсем. Император пришел в ярость. Он снова послал Жюли в Испанию и его жену вместе с ним, чтобы заставить их помириться. По-моему, ему следовало бы также покарать эту каргу Каролину.
— Каролину?
