Кто такая Мариэтта Омаровна Чудакова – объяснять не надо. Филолог, педагог, просветитель, общественный деятель. Великий человек. К сожалению, этого человека с нами больше нет, но слова и дела ее останутся надолго, чтобы не сказать – навсегда. Сборник слов, которыми проводили ее друзья, ученики, читатели, составлен поспешно, пока не остыло ее место на земле. Без сомнения, за ним последуют другие, более серьезные книги, которых достойна ее замечательная жизнь, пример беззаветного служения литературе, стране, народу.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Мариэтта была бы отличным хирургом, рука бы ее не дрогнула. Для истории России она была таким хирургом, вскрывающим боль и страх нескольких поколений, простым языком рассказывающим то, о чем мы до сих пор не научились говорить.
Игорь Харичев рассказал сегодня, как Мариэтта Омаровна, обсуждая неизбежность конца человеческой жизни, переживала, как же она сама ТАМ будет – просто гулять и ничего не делать?!! Для нее это было совершенно невозможное состояние, она представить себе этого абсолютно не могла!
Цена времени была для нее избыточно высока. Помню однажды сказанную ею фразу, когда провожал после домашней встречи с Бронной до Маяковской: «Как жаль, что пропадает время в метро и там нельзя принять душ».
Если бы, предположим такую фантастическую ситуацию, ко мне подошли двое мужчин и сказали: «Мариэтта, мы все берем на себя. Займитесь своей наукой», я просто встала бы перед ними на колени. И занялась бы только и исключительно литературой советского времени.
Как же так! Уехать они все хотят! А кто будет заботиться о России? Кто поможет наладить здесь нормальную жизнь? Разве это не наша страна? Разве мы не хозяева в своей империи?
Я не первый раз берусь за подобную работу, но такую ответственность ощущаю впервые. Стараюсь не думать об этом, а просто делать по возможности хорошо.
Мы с Машей Чудаковой знакомы давно, но в основном понаслышке, а подружились сравнительно недавно. Я, пусть не слишком обоснованно, все же считаю себя ученицей Мариэтты Омаровны, так что мы с Машей в некотором смысле родственники. Маша нередко говорит: «ты совсем как моя мама!» Ну, не то чтобы совсем, но какие-то черты характера унаследовала, а именно зверскую работоспособность, упертость, «векторность» в ущерб нормальным человеческим представлениям о жизни и быте. Не примазываюсь, но не гордиться не могу.
Вот эти-то черты и помогают мне составлять книжки, которым пора бы уже положить конец, не хочу, чтобы все время умирали хорошие люди. Но когда это происходит, я чувствую, что должна за пару месяцев собрать какую-то еще не остывшую память. Два месяца – правильный срок, дольше трудно оставаться во власти одного вектора, всю голову класть на выполнение одной задачи. Кроме того, именно за это время набирается около 130 страниц, больше уже критично – не впишешься в формат. Лучший формат – большая тетрадь на скрепке. Никаких твердых обложек, никаких редакционных тягот. Только люди, ты, буквы, типографский станок.
21 ноября 2021 года я уже знала, что мы с Машей будем делать. (Как выяснилось, точная дата – 20 ноября.) Мы сразу начали собирать все, до чего дотянулись. Самое верное средство от горя: «надо же что-то делать!». Задача была – по возможности без глобальных обобщений и оценок просто записать все, что помним. Живые жесты, слова, картинки. Живой человек вышел из комнаты, сейчас вернется.
Написали и позвонили друзьям и знакомым. Тут меня поджидала сложность, с которой я раньше не сталкивалась: филологи – не рокеры, они хором сказали, что говорить не будут, а лучше напишут. Некоторые так и не написали, и я их понимаю. Сама пишу это предисловие к практически готовому сборнику
Материалы расположены по алфавиту – по фамилиям авторов. Наверное, даже не все авторы знают, что их слова попали сюда. Но раз они их опубликовали в интернете, значит, отвечают, правильно? Поток некрологов иссяк, стали присылать какие-то более легкие и даже смешные вещи. Наша героиня, несмотря на серьезные занятия, огромные достижения и взрывной характер, была легким, веселым, остроумным человеком. Главное (для меня) выражение ее лица – улыбка с чуть нахмуренными бровями. Как у моей мамы, но это уже другая история.
