Dear Маша, а как Мариэтта меня спасла – когда Наташа Крымова отказалась вести мой первый легальный вечер в Доме актера, ей моя пьеса не понравилась – а для меня это был бы просто провал – я позвонила Мариэтте и отвезла ей тексты пьес, в т. числе и запрещенное «Чинзано» (которое впервые должны были играть открыто). Был мороз, еще я и плакала от обиды, кароч: у Мариэтты выпила чаю, успокоилась и двинулась по морозу в долгий путь. И заболела. Звоню в воскресенье, шепчу Мариэтте: потеряла голос. Она мигом у сестры своей, опытного отолора, узнала рецепт, как дышать травами, и я обрела голос в понедельник. Мы выступили на сцене Дома актера, Мариэтта коротенько прочла лекцию об авторе минут на тридцать, я прочла пьесу, нам сыграли «Чинзано», ура. Через день в секции критики был разговор: Крымова сказала, что если б знала, что Люся будет читать другую пьесу, то бы согласилась. А Мариэтта ответила, что с любой пьесой Петрушевской пошла бы ее защищать. Спасибо дорогой Мариэтте. Ждем ее с победой обратно! Мы все. Любим.
О том, как Мариэтта меня спасла, спасла своим кратким, минут на тридцать, вступительным словом мой первый – нелегальный – вечер в Доме актера, я Вам написала. Но она же и еще раз выступила на моем вечере 10 лет спустя, на вечере, посвященном тому, первому, исполнению спектакля «Чинзано». А мы с хохотом вспомнили, что театральная публика Дома актера тогда, 10 лет назад, впервые оказалась на такой подробной и длительной научной лекции обо мне! (Это вообще была первая получасовая лекция в мире на такую тему). И десять лет спустя Мариэтта снова вышла к театральному зрителю в синий зал Дома актера – вспомнить тот первый наш вечер: но с электронным будильником в руке! Демонстрируя тезис «теперь не больше трех минут». Все хохотали…
Храбрая, мужественная Мариэтта, как же она поддерживала запрещенных! Это было тоже дело ее жизни.
Считаю своей обязанностью почтить память Мариэтты Омаровны Чудаковой небольшим текстом, потому что судьба даровала именно мне возможность издать этот сборник.
В 2018 году Аня Герасимова (Умка) попросила отвезти книги, вышедшие в нашем издательстве («Проблема смешного» и «Metelinga») М.О. Вот мне и посчастливилось познакомиться и пообщаться с ней лично. Честно говоря, не думал, что эта встреча будет такой знаменательной. Конечно, я был наслышан об этой легендарной личности (кто же не знает Чудакову?!), но поразился ее напору, энергии, дружелюбию и гостеприимству, едва переступив порог ее квартиры. Думал, что отдам книги, перекинусь парой почтительных слов – и дальше по делам, их всегда невпроворот, но не тут-то было!..
Дверь мне открыла миниатюрная… – хотел написать старушка, но язык не поворачивается – прекраснейшая женщина преклонного возраста (тогда 81!). Глаза ее сверкали, энергия била через край, а сердце – «пламенный мотор», как я понял буквально через несколько минут общения! Такой харизмы я не встречал, пожалуй, никогда в своей жизни, за исключением, разве что у Юза Алешковского, которого мне довелось как-то (осенью 2012 года) целый день катать по Москве на своей машине – наверное, М.О. такое сравнение порадовало бы: знаю, с какой симпатией она к Юзу относилась. За считанные секунды я оказался на кухне «пить чай!», даже сам не поняв, как это произошло. О «кухне» надо сказать отдельно, ибо на деле это оказался рабочий кабинет или даже архив свободного пространства вообще не было, да и пройти туда можно было с большим трудом: книги лежали повсюду – открытые, закрытые, с закладками и без, стопками от пола и практически до потолка! На полках и в буфетах, где у нормальных людей находится посуда, стояли и лежали… правильно – книги! При этом на «кухонный» стол даже кружку некуда было поставить – ни сантиметра свободного пространства, а из хозяйственной утвари я не заметил ровным счетом ничего! Разумеется, до моего появления М.О. работала над каким-то текстом – была открыта тетрадь с ее записями, и сразу с десяток книг с пометками лежали на столе. Я даже не вспомню пил ли я чай тогда, потому что это совершенно не важно, так как тут же был вовлечен в вихрь идей, необходимых свершений, обязательных поездок, зреющих в голове «Великого комбинатора». Помню, подумал тогда: «Вот бы мне такую энергию, в мои-то 40!»
