Мария Антуанетта полностью

В письме брату Леопольду, великому герцогу Тосканскому (будущему императору Леопольду II), Иосиф откровенно описал супружескую жизнь мужа сестры: «Собственно говоря, у него нет ни физических, ни умственных недостатков, просто fiat luxеще не настало. <…> В супружеской постели у него наступает нормальная эрекция, он вводит член, остается там примерно две минуты неподвижно, а потом, не испытав разрядки, извлекает член и желает супруге доброй ночи. У него случаются ночные поллюции, при этом он доволен, ибо он исполнил свой долг, хотя и не получил никакого удовольствия. Ах, если бы я хоть раз смог бы присутствовать при этом, я бы все уладил! Его надо бы отлупить, чтобы он от ярости разрядился, как осёл. Моя сестра ничего не испытывает; и оба они напоминают двух неуклюжих болванов». Если выводы Иосифа верны, становится понятным, почему Мария Антуанетта избегала проводить ночи с супругом: она наверняка чувствовала себя униженной. В целом характеристика, данная Иосифом Людовику, вполне положительна: «Это человек слабовольный, но совсем не глупый. У него есть собственное мнение и способность рассуждать, однако он апатичен и телом, и духом. Он здраво мыслит, но не склонен углублять свои знания, и не любознателен; одним словом, свет еще не воссиял, материя пока пребывает в хаотическом состоянии». Однако методы управления молодого короля Иосиф не одобрял: «Каждый министр является полноправным господином в своем министерстве, и тем не менее он пребывает в постоянном страхе не от того, что монарх станет им руководить, а от того, что его отправят в отставку. Поэтому каждый делает все, чтобы сохранить за собой место, и творит добро только в том случае, если оно служит вышеуказанной цели. Таким образом, король меняет одного раба на другого».

О Марии Антуанетте император отзывался и вовсе резко: «Королева очень хорошенькая, но у нее ветер в голове. <…> Она думает только о развлечениях и не питает никаких чувств к королю, она окончательно потеряла голову в вихре развлечений и не исполняет обязанностей ни женщины, ни королевы, а как женщина она полностью игнорирует короля. <…> Как королева, она не признает никакого протокола. Она в одиночестве покидает дворец, в сопровождении всего лишь нескольких придворных, без надлежащей свиты и охраны. Однако она добродетельна, но, скорее, по натуре, чем по убеждению. <…> Вихрь развлечений, в центре которого она находится, мешает ей видеть и думать о чем-либо ином, кроме как порхание от одного удовольствия к другому. Все, кто ее окружают, изо всех сил стараются удержать ее в этом неистовом кружении; ну, и как могу я один противостоять им?»

31 мая Мария Антуанетта устроила в честь отъезда брата прощальный бал, впервые осветив факелами разбитый ею в Трианоне английский сад. По словам мадам Кампан, не все желающие смогли посмотреть праздник огней и, обидевшись, распустили слух, что для освещения парка королева истребила целый лес. Когда возмущенная королева потребовала точно сказать ей, во что обошлось в тот вечер освещение парка, ей ответили: «В полторы тысячи вязанок хвороста».