Мария Федоровна полностью

«Ты не можешь представить, — писал он своей сестре Ксении Александровне 14 марта 1917 года, — насколько больно читать этот помой, который выливается во всех газетах на бывшего Императора; лежачего не бьют…

Но, к ужасу моему, я прочитал отвратительную статью моего старшего брата (речь идет о великом князе Николае Михайловиче. — Ю. К.),то есть с его слов написанная корреспонденция, а затем „интервью“ Кирилла и, наконец, третьего дня Павла (речь идет о публикации интервью великого князя Павла Александровича от 21 марта 1917 года в газете „Новое время“. — Ю. К.).Боже мой, какая гадость, это низко и недостойно, это месть, но кому они мстят? — Лежачему. Они его теперь не боятся и мстят. Мы можем говорить между собой о чем нам угодно, но выносить грязь на улицу и поносить несчастного человека — это низко. Даже на словах эти выходки великих князей произвели скверное впечатление. Конечно, я и до сих пор в ярости против Аликс и так останусь на всю жизнь; она его погубила, в этом нет никакого сомнения.

Все мы более или менее знали, что этим должно было все кончиться, предупреждали, говорили, писали. У меня совесть совсем чиста, так как 12 ноября из штаба Брусилова с его ведома и через него я писал Ники и предупреждал, что грозовые тучи надвигаются, которые все сметут, и умолял его учредить ответственное (подчеркнуто великим князем. — Ю. К.)министерство, но, увы, он не внял моим мольбам, ни мольбам Сандро, Николая, Алексеева, отца Шабельского, Кауфмана и многих других беззаветно преданных ему людей. Очень вероятно будет введена республика, несмотря на то, что большинство этого не желает, но меньшинство уже терроризировало благомыслящую часть и она молчит и прячется. Даже мои честные музейцы (служащие Русского музея императора Александра III, где великий князь Георгий Михайлович был управляющим с 1895 года. — Ю. К.)и те не хотят республики, но она, по-моему, имеет очень большие шансы».