Берюлл и Марильяки расточали Ришелье похвалы после сдачи Ла-Рошели. Но для них падение этого города не означало прекращения борьбы с французскими протестантами, а наоборот — необходимо было немедленно направить королевские войска в очаги сопротивления гугенотов. Намерение Ришелье прежде всего вмешаться в дело о Мантуанском наследстве, которое принимало плохой оборот для интересов Франции, вынудило Берюлла и Марильяков выступить против него — сначала тайно, а потом открыто. В глазах Марии Медичи Ришелье предстает предателем дела католицизма.
Ведя политику, которая не устраивала королеву-мать, Ришелье, конечно же, предавал свою благодетельницу. Спор перешел в область личных отношений. Мария видела не столько первого министра, сколько человека, карьеру которому сделала она и который становится независимым, неверного, который больше не хочет слепо подчиняться ее воле. И разногласия, вначале политические, переросли в личную ссору. Для Марии отношения с Ришелье есть следствие преданной дружбы. До самой своей смерти она будет считать именно так.
Винченцо II Гонзага, герцог Мантуанский, умер 26 декабря 1627 года, пока Людовик XIII и Ришелье были заняты осадой Ла-Рошели. Его ближайший родственник мужского пола — один из его кузенов, глава французской ветви Гонзагов — Карл, герцог де Невэр. Перед самой смертью Винченцо II в завещании назначил Карла де Невэра своим наследником. Чтобы не возникло намерений в будущем оспорить это завещание, он подписал патенты, назначил генерал-лейтенантом княжества старшего сына Невэра герцога де Ретелуа и за несколько часов до своей смерти заставил последнего жениться на его племяннице Марии. Казалось, что проблема наследования улажена и герцог де Невэр может спокойно вступать во владение княжеством. Но в дело вмешались испанцы.
Княжество Мантуанское включало две различные части: с одной стороны, герцогство Мантуанское, в ведении которого находились важные проходы через Альпы между Швейцарией и Австрией, а с другой — Северная Италия, бывшая имперской вотчиной. Поэтому при смене владельца император может давать или не давать свое согласие. Кроме того, в состав княжества входило маркграфство Монферрато, расположенное южнее, в долине По. Оно также имело важное стратегическое значение, потому что управляло наиболее удобными проходами между равниной По и Генуэзским заливом, а также путями сообщений между Северной и Центральной Италией. Как известно[8], герцог Савойский в 1613 году пытался захватить Монферрато, но ему помешало энергичное вмешательство герцога де Невэра и сопротивление города Казаля, а также давление испанцев. В 1628-м ситуация повторилась, но на этот раз герцог Савойский и король Испании были союзниками: цель Мадрида — заполучить земли, подчинявшиеся собственно герцогству Мантуанскому, а герцогу Савойскому оставить Монферрато.
Поэтому когда открылось дело о наследстве Винченцо II, испанское правительство убедило императора отказать герцогу де Невэру в инвеституре, а герцог Савойский тем временем внезапно напал на Монферрато. Испанские войска герцогства Миланского готовились занять герцогство Мантуанское от имени императора и помочь герцогу Савойскому при осаде Казаля.
Тем не менее положение нового герцога Мантуанского было отнюдь не безнадежным. Будучи главой мощной организации — международного христианского ополчения, целью которого была организация крестового похода против турок — герцог де Невэр связан с Мальтийским орденом, иезуитами, святым престолом, польской знатью, католиками Богемии и Венгрии, частью испанской и итальянской знати, итальянскими государями, Венецианской Республикой. Поэтому в его защиту очень быстро выступил папа, что вызвало крайнее раздражение испанцев. Во Франции у семьи герцога было много сторонников, которые без труда нашли добровольцев, чтобы с оружием в руках защищать свои права в Италии.
Франция была прямо заинтересована в урегулировании Мантуанского дела: одним из принципов ее политики было поддержание равновесия в Европе, и в частности в Италии. Кроме того, герцог де Невэр был французским принцем, и королю было бы приятно видеть его во главе княжества в регионе, представляющем большой стратегический интерес.
Мария Медичи открыто выступает против герцога не только из соображений верности союзу с Испанией, но и из-за личной неприязни — мстительная королева не забыла, что герцог был организатором последнего мятежа принцев во время ее регентства 12 лет назад.
Ришелье хочет помочь герцогу, но вынужден действовать очень осторожно и ждать окончания осады Ла-Рошели. После возвращения в Париж король, его мать и Ришелье начинают обсуждать, какую позицию следует занять в Мантуанском деле. Впервые между Марией Медичи и Ришелье возникнет серьезное разногласие.
