Восемнадцатого июля Ванде Шамборской должно было исполниться десять лет. Уже за две недели до этого дня все дети во дворе только и говорили что о Вандиных именинах. Говорили о том, что Ванде шьют шёлковое платье, такое же, как у Ляли,, только не белое, а голубое, что к именинам Шамборшиха сделает крендель, такой большой, что он не влезет в духовку и его придётся отнести к дворничихе в русскую печь, а насладкое приготовят мороженое «тутти-фрутти» – самое вкусное мороженое на свете (оно и с орехами, и с клубникой, и с апельсинными корочками).
Задолго до именин все дети начали беспокоиться, позовёт ли их к себе Ванда или нет.
Толстый Мара и Володька из тридцать пятого номера даже не собирались в гости. Они знали, что Ванда их терпеть не может, потому что они всегда дразнили её «Ванда-веранда, белобрысая, сметанда».
Больше всех волновались Катя и Лиза Макаровы. Мать их была телефонисткой, или, как говорили во дворе, служила «барышней» на телефонной станции.
Катя и Лиза ходили в стареньких, но очень чистеньких платьицах. У них были соломенные шляпки, как у богатых девочек, но летом, чтобы сберечь башмаки они бегали босиком, как вce подвальные, и поэтому боялись, что Ванда их непозовёт. Она говорила, что пригласит к себе в гости только самых «приличных» детей.
Марийка была твёрдо уверена, что её-то Ванда, уж конечно, не позовёт на именины. Ведь там будет Ляля Геннинг, которой не позволяют играть с девочкой из кухни. Лора заранее приготовила для Ванды подарок. Докторша взяла её в игрушечный магазин и вместе с ней выбрала фарфоровый кукольный сервиз. В большой розовой коробке лежали крохотные чашечки, сахарница, молочник, чайничек и даже стеклянная вазочка для варенья, завёрнутая в папиросную бумагу.
– Подумаешь, носятся с этими именинами точно дурень с писаной торбой! – говорила Марийка Машке. – И пусть себе! Они пойдут на именины свои крендели трескать, а мы устроим воробьиные похороны. Верно, Машка?
– Верно, – отвечала Машка вздыхая.
Ей больше хотелось попробовать именинного кренделя, чем хоронить дохлого воробья.
Вдруг в самый последний вечер перед именинами, когда Марийка уже укладывалась спать, в кухню прибежала Лора.
– Знаешь, – закричала она ещё с порога, – Ванда пригласила тебя на именины! Она сначала не хотела, но я попросила и даже сказала, что одна не пойду. Именины начинаются завтра в шесть часов…
Марийка высунула голову из-за сатиновой занавески.
– Врёшь, – сказала она Лоре.
– Честное слово!
– Ну побожись.
– Ей-богу!
Марийка вылезла из-под одеяда, схватила своё платьишко и стала скорей натягивать его через голову. Она хотела сейчас же бежать в сарай, где мать рубила дрова, и рассказать ей удивительную новость. Но тут дверь со стуком распахнулась, и Поля, согнувшись, вошла в кухню с вязанкой дров на плечах.
– Мама, а меня на именины позвали!
Поля бросила дрова на пол у печки, налила из-под крана кружку воды, напилась и с размаху поставила кружку на стол.
– Ну и жара!… – Она обтёрла рукой потный лоб.
– Мама, скорее выстирай моё полосатое платье. А носки я какие надену? Белые-то ведь с дыркой…
– А и вправду тебя позвали? – спросила Поля.
– Конечно, вправду! – закричала Лора. – Ванда сперва не хотела приглашать, потому что у неё слишком много гостей и почти всё девочки. Но я попросила, чтобы Марийку тоже позвали. Ванда и согласились. И Мару позвали на именины. Он хоть и растяпа, но всё-таки мальчик…
– Ну что ж, иди, если зовут, – сказала Поля и спокойно принялась щепать лучину.
Марийка дёрнула её за рукав:
– Мама, а подарок?
– Нужен Ванде твой подарок… У неё, наверно, полна комната разных цацок.
– Ну да!… Все пойдут с подарками, а я безо всего. Лора, а если я подарю Ванде шёлковую коробку?
У Марийки ничего не было красивее шёлковой коробки. Эту коробку подарила ей соседка-чиновница. Как-то раз у чиновницы сбежал белый ангорский кот, он пропадал трое суток, и его искали по всем соседним дворам, но нигде не могли найти. Марийка развешивала с матерью бельё на чердаке и увидела там ангорского кота, который выскочил из-за печной трубы, весь испачканный сажей… Марийка поймала беглеца, отнесла его чиновнице и получила в подарок пустую коробку, обтянутую жёлтым шёлком. Когда-то в этой коробке лежало дорогое печенье «Сильвия». Сладкие крошки застряли в уголках коробки и в дырочках бумажной кружевной салфеточки. Марийка крошки съела, а в коробку сложила все свои богатства: белую фарфоровую баночку из-под цинковой мази, пустой флакон, синее стёклышко, большую чёрную пуговицу, несколько пробок и узкий листок блестящей глянцевой бумаги, где наверху стоял штамп: «Доктор медицины Г. И. Мануйлов, приём от 7 часов вечера». Этот листок Марийка нашла в кабинете под столом.
На углах коробки висели шёлковые кисточки, а на крышке топорщился жёлтый бант.
– Лора, так ничего, если я подарю Ванде коробку?
– Пустые коробки никто не дарит…
– А если с кисточками?
– Всё равно нельзя.
Марийка снова улеглась в постель, но долго не могла заснуть. Она всё думала, что бы такое подарить Ванде, и ничего не могла придумать.
