Быстро неслись призраки… Завалевскій вспоминалъ 1863 годъ, грозу, подымавшуюся съ Запада на Россію, и могучій взрывъ патріотическаго чувства, охватившій его родину изъ конца въ конецъ… Горячо отдался онъ весь этому спасительному движенію! Онъ уразумлъ сразу всю его вскость, все его значеніе…
Въ пылу увлеченія нашъ идеалистъ обрекалъ всего себя на дло сліянія русскихъ окраинъ съ общимъ отечествомъ; онъ началъ составлять большое общество съ цлію пріобртать покупкою имнія въ Западномъ кра, намревался самъ поселиться въ немъ, поступить тамъ на службу… Предпріятіе не удалось, — предложенія его были отклонены… "Благо, что такъ случилось", вспоминалъ теперь Завалевскій, улыбаясь своею унылою улыбкой:- "хорошъ бы я былъ! Считаемый чуть не за самую газету
Онъ почувствовалъ себя безполезнымъ и снова ухалъ въ Италію. Но онъ не обрлъ въ ней прежнихъ восторговъ, прежняго самозабвенія. Онъ теперь, можетъ быть, еще лучше, тоньше понималъ, цнилъ искусство, но онъ уже не чувствовалъ себя способнымъ отдаться ему всецло, уйти всмъ существомъ своимъ въ этотъ волшебный міръ и, какъ прежде блаженно замереть въ немъ… Онъ вспоминалъ, какъ однажды въ Венеціи, остановившись предъ Святымъ Маркомъ, перечислялъ онъ мысленно, что генія, человческаго труда и навезенныхъ изо всхъ странъ земли сокровищъ потрачено было на этотъ исполинскій памятникъ дней славы и величія… "
Но самъ онъ не могъ отршить себя отъ
