— Attendez, attendez, я, кажется, ошибся… И Солнцевъ приложилъ себ палецъ во лбу. — Не
— Заглавія не схожія, но все равно!… Кто же авторъ этой
— Авторъ?… Ah, voil`a! Je ne suis pas fameux pour les nome, moi! Да ты долженъ знать, ты все знаешь? Un nom comme Barbarine, Варварыгинъ… quelque chose de barbare enfin, расхохотался Солнцевъ своему остроумію. — Pita Koubenski dit que c'est le Paul de Kock, — non, je me trompe, — le Paul F'eval russe.
— Да въ чемъ содержаніе,
— Mon cher, какъ же это теб разсказать? Pita en faisait un soir la lecture chez Nany Бахтеяровъ, — il lit tr`es-bien, Pita, mais on riait trop. Il y avait l`a toutes les cocodetes, Titi et Zizi, Cocotte et. Boulotte, Sandrinette Ivine, Meringuette Троекуровъ, Vava Vronski, Tata Pronski…
— Какъ интересно! своимъ тихимъ голосомъ и небрежно улыбаясь прервала его княгиня.
— Vous ne les aimez pas, princesse, mais c'est 'egal, elles sont bien amusantee, ces jeunesses l`a! [15] возразилъ ей на это мужъ.- Elles rient du moius; et elles soupent, он ужинаютъ, что я очень цню! промолвилъ Солнцевъ, устремивъ почему-то глаза на Іосифа Козьмича.
— Я… я полагалъ, что вы не привыкли такъ ра-ано ужинать, заикнулся даже господинъ Самойленко, принявшій слова Солнцева за упрекъ.
— Нтъ, нтъ, я не для того говорю! замахалъ руками тотъ. Пужбольскій такъ и покатывался.
— Если вы не читали, я вамъ очень рекомендую этого писателя, il est tr`es amusant, обратился снова Солнцевъ къ потупившейся и безмолвной Марин, боле походившей теперь на мраморный обликъ, чмъ на живое существо;- у насъ вдь прескучно пишутъ вообще, по правд сказать… все какія-то размышленія и описанія… Я не говорю — Тургеневъ, напримръ, mais en g'en'eral… Это хорошо, la nature, et les 'etudes de moeurs, но я, признаюсь, j'aime le… le piquant moi! А это именно — il a cela, Варварыгинъ… Варварыгинъ, c'est bien le nom!… Pita Koubenski, un ami `a moi, вс его творенія читалъ, и очень хвалитъ. Boulotte Троекуровъ, она очень злая, надо вамъ сказать, она говоритъ, что… qu'il peint le salon au point de vue des filles de chambre qu'il a connues… Но за то il para^it qu'il conna^it si bien le monde des turlurettes, qn'on jurerait qu'il a 'et'e gar`eon dans une table d'h^ote `a Paris [16], слегка понизивъ голосъ и подмигивая Пужбольскому, расхохотался Солнцевъ.
— И ты за эти достоинства рекомендуешь читать его двушк! нежданно для цнителя "русскаго Подь-де-Кока", прошиплъ сквозь стиснутые зубы Пужбольсій, перекидываясь въ нему черезъ столъ и такъ и вонзаясь ему въ лицо разсвирпвшими глазами.
Солнцевъ въ первую минуту даже назадъ откинулся съ переполоха.
— Mais, mon Dieu, я не зналъ, я думалъ… растерянно бормоталъ онъ.
— Въ самомъ дл, вы
— Домой пора, въ самомъ дл! поспшно всталъ и Завалевскій.
Подавляющая, свинцовая тяжесть словно лежала у него на плечахъ все это время. Встать, перемнить мсто, пройтись — представлялось ему какимъ-то спасеніемъ. Къ чему
Недавніе образы мелькали предъ нимъ: рчная гладь, поросшая водяными лиліями, тнь камышей, и эта
Но ея уже не было, — и Пужбольскій, завоеванный княгинею Солнцевой въ ту самую минуту, когда онъ собирался подойти въ Марин, одинъ усплъ замтить, въ великому своему горю, какъ, воспользовавшись общимъ движеніемъ, вскинулась она съ мста и исчезла за липами, и на мгновеніе въ погасающемъ пламени костра блеснули подъ низкими втвями золотыя тесьмы на ея долман.
"Ее ужь не увидишь сегодня!" говорилъ себ тоскливо князь, ведя подъ руку къ дому молчаливую Дину и прибирая въ голов всякія проклятья по ея адресу…
Нтъ, не увидишь!… Марина добжала до своей комнаты, кинулась къ окну, закрыла его на задвижки, спустила стору, заперла дверь на ключъ, и одна, въ темнот, добравшись ощупью до кровати, опустилась на полъ, на подушку, на которой спалъ обыкновенно пріятель ея
