— Voue oubliez mon boulet de galérien? [20] язвительно проговорила она, какое
Невольная улыбка скользнула по устамъ графа.
— Оставь его въ Петербургѣ,- поѣзжай одна!
— Оставить его, — одного? Княгиня плечами повела. — Чтобы онъ въ мое отсутствіе и меня ужь самое проигралъ въ карты… если только нашлись бы еще охотники выиграть меня? съ невыразимою горечью улыбнулась она.
— Какъ, опять?… воскликнулъ Завалевскій, останавливаясь предъ ней.
— Онъ не переставалъ никогда… И знаешь — гадко!… Какъ пословица говоритъ: блудливъ какъ кошка, а трусливъ какъ заяцъ… таитъ, лжетъ, сбивается, — а затѣмъ слезы, раскаяніе, лизаніе рукъ… Odieux!…
— Долги? коротко сказалъ графъ, принимаясь опять ходить по комнатѣ.
— Само собою… На-дняхъ срокъ одному векселю, — я поручилась… и если я не найду денегъ въ деревнѣ, я и не знаю.
— Много?
— Пять тысячъ съ чѣмъ-то, пропустила она сквозь зубы — и отвернулась, какъ бы избѣгая встрѣчи съ его глазами.
Онъ походилъ, походилъ…
— Это, кажется, найдется, какимъ-то шепотомъ и еще старательнѣе, чѣмъ она, стараясь не глядѣть на нее, промолвилъ онъ, — сѣлъ въ столу и, потянувъ въ себѣ ящикъ, принялся шарить въ немъ нервно подергивавшимися пальцами.
— Пять… вотъ! не договорилъ онъ, выбрасывая на столъ пачки ассигнацій и быстро подымаясь съ мѣста, чтобы не видѣть, какъ возьметъ ихъ Дина.
Она сунула ихъ въ карманъ сухимъ, какъ бы гнѣвнымъ движеніемъ, отшатнулась въ спинку кресла и закрыла себѣ оба глаза рукою…
— Владиміръ, тихо промолвила она, — ты меня презирать долженъ!
— Почему же это? весь растерявшись, обернулся онъ въ ней…
— Parce que j'accepte — et que vous ne m'aimez plus!… Она опустила руку — и такъ и впилася въ него расширенными зрачками… Онъ не отвѣчалъ… До этой минуты она еще могла сомнѣваться… Теперь — нѣтъ: въ его душѣ ничего уже болѣе не оставалось! — потухла послѣдняя, послѣдняя искра… Она поняла.
На ея посинѣвшихъ губахъ заиграла тутъ же послушная усмѣшка:
— А замѣчаешь ты, какъ подъ старость всѣ мы склонны въ сантиментальности? какъ бы глумясь надъ самой собою, сказала она, подымаясь съ мѣста… и, не давъ ему найти отвѣтъ:- Когда у тебя здѣсь на почту посылаютъ?…
— Каждый день можно, — у насъ контора въ селѣ, поспѣшилъ объяснить Завалевскій.
— И прекрасно, — я успѣю сегодня же написать воронежскому моему управляющему, чтобы ждалъ насъ въ субботу. Письмо все же раньше насъ попадетъ; мы въ Орлѣ остановимся…
И она пошла въ дверямъ. Графъ двинулся за нею.
— Et ce pauvre Alexandre! остановилась вдругъ на-ходу и засмѣялась княгиня.
— А что?
— А то, что онъ какъ вотъ влюбленъ въ эту вашу красавицу здѣшнюю, — comment l'appelez vous déjà?…
— Въ Марину?
— И что онъ, продолжала княгиня, не видитъ, что эта Марина, въ свою очередь, безумно влюблена въ
— Въ меня! почти испуганно вскрикнулъ Завалевскій;- его такъ и ошеломило…
Дина скользнула по немъ своими египетскими глазами — и ядовито улыбнулась.
— Ça ne serait déjà pas si bête de la part de la donzelle… Берегись!…
Глубокимъ, облегчающимъ вздохомъ вздохнула Марина, когда съ трескомъ хлопнула за нею дверь на блокѣ, что вела со двора въ помѣщеніе Іосифа Козьмича, и она наконецъ очутилась дома… Кузнецъ, Пужбольскій, Дина, замѣченная ею у окна, рядомъ съ
Она быстро направилась въ свою комнату, — но въ нее ходъ былъ чрезъ гостиную, а въ гостиной слышались голоса и хохотъ… Табачный дымъ такъ и обдалъ ее, едва успѣла она войти…
Она остановилась на порогѣ въ нѣкоторомъ недоумѣніи.
У Іосифа Козьмича были гости: "монополистъ" Верманъ и еще кто-то, кого Марина не узнала съ перваго раза…
Хозяинъ, развалившись въ своемъ
Верманъ, Самуилъ Исааковичъ, былъ человѣкъ еще молодой, лѣтъ тридцати пяти, и представлялъ собою типъ современнаго
