Вот и стала девушка студенткой в Москве. Только и здесь мучилась. Понимала, кроме внешности ничего особенного больше у неё не имеется. Обычная троечница-хорошистка. И в искусстве ничего не разбирается, ни в живописи, ни в музыке. А тут такие выставки, такие музеи, фестивали! Мажоры местные – москвичи, элита. Трудно разговор поддерживать, бывает. Молчит, улыбается, старательно делает вид, что в теме. Какой-то «Путь Дао», Бодлер… Это поэт такой французский. Откуда они это знают?
Ну как-то выкручивалась.
К ней как пчёлы ухажёры. Конечно, она медовая. Им просто башку сносит, она же видит. Лучшие женихи, не то, что уральская гопота. Но никаких глупостей. Тут ей ума хватает, точно, умеет дистанция держать. А как же, как дискотека, просто роем крутятся. Приходят к ним в институт в общагу, да и она с подружками танцует в разных тусовках. Любит танцевать, а что. Так, ВУЗы, в барах не часто бывает, денег отец в обрез переводит. Любит танцевать девушка, очень.
Нашёлся такой себе. Много их, не хуже, не лучше. МГИМО всё-таки, хоть и экономический. Будущий дипломат. Это вариант. Москвич, коренной. Отец замминистра был, квартира большая, в центре. Отец-то умер давно, вдвоём с матерью живут. Невзрачный, конечно, но ей все тогда были на одно лицо. Главное Москва, главное жизнь, яркая, современная, интеллектуальная. У Марины есть потенциал. Она ещё и Бодлера узнает, и этот, как его, путь Дао… А тут квартира огромная в центре, на Маяковке, хоть и со свекровью. «Соглашайся, ты что, ещё думаешь?» – сказали подружки. Почти не раздумывала.
И вышла замуж на пятом курсе. Стала москвичкой. Гордилась собой.
По расчёту? Как бы не так. Марина знает, что делает. Не надо.
Будущее впереди, большое и красивое. Как сама Марина красивая.
Институт закончила, он свой МГИМО, всё думали, пошлют мужа за границу. Но нет, сидел в отделе МИДа. Не пробивной. И маменькин сынок.
Забеременела, так-сяк. Родила девочку, семимесячную. В роддоме стафилококк подхватили, лежали в инфекционном целый месяц, пока выписали, кошмар какой-то. Никак не помогал, приходил проведать редко, она даже не ожидала такого отношения. Пришлось помучиться. До сих пор не может то вспоминать без содрогания. Ну ладно, проехали. Жизнь продолжается.
Свекровь смотрит всё время, как на врага. Окрутила парня, лимитчица с Урала. Прописалась, знаем таких, им бы только в Москве остаться. Такой парень, а женился на непонятно ком.
Марина с девочкой все жилы тянет, ночи не спит, дочка болеет часто, слабый ребёнок. Никто не помогает, свекровь не в счёт, попросит мужа, ему некогда, он на работе устаёт. Там ведь ответственность, контракты с заграницей, станки, оборудование. Стал выпивать. То придёт выпивши после приёма в посольстве, то с друзьями расслабляется, или просто выпил после работы. Смотри-ка, а он ведь не алкоголик ли? Ругалась, просила, уговаривала, грозилась уйти. Свекровь тоже нервничала, да всё Марину винила. «У хорошей жены муж пить не станет. Значит, так его жалеешь». Лимита.
Собралась Марина уйти. Да куда с маленьким ребёнком. Ну ладно, вместе. Испугался потерять Марину муж, любил всё-таки. Решили, надо отделиться от матери, снимать жильё. Сначала снимали, потом разменялись. Маленькая двухкомнатная на троих, в центре. Со свекровью как-то успокоилось, почти не виделись, вроде и ничего.
Годы трудные, ему заплату заморозили, цены растут, распад Союза. Муж на работе, Марина дома, с дочкой. Бандиты по Москве бегают, страшно, продукты достать тяжело, даже заказы на работе у мужа какие-то куцые – гречка да колбаса непонятная, даром, что в системе МИДа. Раз шла домой из магазина, днём, уже возле подъезда, парень к ней, такой, крутой, в спортивном костюме, с большой сумкой. «В этом доме живёшь? Какая квартира? На, возьми сумку и неси к себе домой, спрячешь. Завтра приду, заберу». «Зачем? Что у тебя в сумке? Не возьму». «Там автомат. У тебя нет выбора, подруга, бери сумку. Завтра приду». Перетрусила, взяла. Дома открыла, посмотрела, автомат Калашникова, как в школе на военной подготовке показывали, ручка такая, полукругом, отстёгнута, не новый, потёртый. Сумку под кровать засунула, своему ничего не сказала, он так и не узнал ничего. На следующий день часов в 10-ть утра звонок в дверь. Тот парень с огромным букетом роз. «Давай сумку. Тебе цветы. Спасибо, подруга, выручила». Взяла розы, вынесла сумку. Конверт потягивает. «За работу». Тысяча баксов оказалось, целое состояние. Парень нормальный, розовощёкий, накаченный. Попрощался и исчез. А муж вечером пришёл со службы пьяный, розы в вазе даже не заметил, улёгся на диване, в обуви, и сразу уснул. Заработанная тысяча потом ещё долго Марину выручала, по сто баксов сдавала, когда надо было.
