На последней фразе голос Марины неожиданно стал низким и под конец превратился в неразборчивый гул. Маска стала осыпаться, почерневшие стволы деревьев загорелись и тут же превратились в обугленные столбы, торчащие из сухой, покрытой густым слоем пепла, который сильный ветер поднимал высоко в воздух, создавая вихри.
Царевича оглушил зловещий хохот, а голос продолжал повторять: «Всесилен! Всесилен! Всесилен!».
– Что же это?!
– Ведьма она!
– Околдовала!
– Всесилен!
– Околдовала, непутевая!
– Государя отравили!
– Всесилен!
– Уйми ты это исчадье ада!
– Всесилен!
Лжедмитрий с огромным усилием приоткрыл веки.
– Жив, кажись! – услышал он голос рядом.
– Жив!
– Ах, ведьма проклятая!
– Воды ему неси!
– Всесилен!
Он почувствовал, как к губам приложили холодный край кубка, и ледяная вода попала в рот. Судорожно глотая, царевич наконец-то начал понимать, что происходит.
– О, Господи! Государь! Жив?!
Атаман тряс его за плечи.
– Да, – еле слышно ответил он.
– Кто же тебя…?
– Добрыничи… – прошептал Лжедмитрий.
– Что?
Никола резко поднял руку вверх, чтобы казаки замолчали.
– Всесилен! – услышал голос ворона Лжедмитрий.
– Кыш отсюда, тварь поганая! – послышался чей-то голос.
Ворон, которого, судя по звукам, пнули, издал пронзительный крик и вылетел на улицу.
– Всесилен! – в последний раз крикнула птица и, громко каркая, улетела.
– Повтори, государь, – попросил атаман.
– Добрыничи. Шуйский. Мстиславский. Полсотни тысячных полков, – уже громче сказал царевич.
– Шуйский? Каких полков? – переспросил атаман.
– Государь, гонцы!
В шатер вбежал казак.
Лжедмитрий медленно повернул голову в сторону входа.
– Зови, – приказал атаман.
В комнату вошли два крестьянина.
Увидев бледного, покрытого испариной Лжедмитрия, они упали на колени и опустили головы на ковер.
– Государь! – начал старший. – Горе, государь! Царские вояки в селе! В Добрыничах! Побили всех твоих казаков! На столбах повесили! Старосту Петра Воложского ногами вниз повесили, всю его семью прямо в хате порезали! Беда!
Крестьянин расплакался, видя состояние царевича.
– Али и тебя они? – запричитал он.
– Говори по делу, мужик! – приказал атаман. – Сколько их там?
– Коней – чуть больше наших! Но пушек много! А пеших – счесть не успели!
– Где остановились?
– У нас и остановились – в Добрыничах! Горе нам!
– Еще что скажешь? – спросил Никола.
– Что ж еще говорить, когда беда такая! – ответил второй крестьянин.
– Андрей, напои и накорми их. Да пару медяков дай, – приказал атаман одному из казаков и обратился к крестьянам. – Спасибо, добрые люди. Ступайте, отдохните. А как сил наберетесь, решайте сами, возвращаться будете или у нас останетесь.
Крестьяне медленно встали и, пятясь, вышли из шатра.
– Еще воды государю, – сказал кто-то.
– А это что? – Никола показал указательным пальцем на выпавший из-под рубашки амулет.
Лжедмитрий уже почти пришедший в себя, посмотрел на «меч Гаваона».
– Панночка моя подарила.
– Неспроста это все, – сказал атаман. – И письмена на нем какие-то нехристианские. Не латынь и не кириллица. Околдовала тебя княжна польская, государь! Недаром, шляхтичи рассказывали, что ведьма она. И отец ее, ведьмак, в замке своем черные дела творит.
Лжедмитрий взял в руку кубок и, сразу же опустошив его, попросил еще воды.
– Что же было с тобой? – молчавший до того гетман Дворжецкий подошел к Лжедмитрию и с любопытством посмотрел на него своими черными колючими глазами.
Вдохнув полной грудью, царевич ответил: «Видение было».
Казаки стали перешептываться.
– Видение… Что Мстиславский с Шуйским в Добрыничи вошли.
В шатре послышались громкие голоса. Казаки уже открыто называть Марианну ведьмой и обвинять ее в колдовстве.
– А ну-ка! Оставьте нас! – сказал Дворжецкий. – И пана Борши позовите!
Князь Федор Иванович Мстиславский, последний князь-Гедиминович из рода Мстиславских, знатный боярин и один из руководителей Думы стоял на холме и наблюдал как полк Шуйского с правого фланга, вместе с отрядами французских наемников Маржарета и Розена идут на конину Дворжецкого. На стороне Лжедмитрия было 10 конных отрядов, 200 гусар, 7 рот конных копейщиков, отряд шляхты из Белоруссии и отряд русских всадников. Под их натиском Шуйский стал отступать. Конница Дворжецкого направилась на окраину села, где стояла царская пехота с пушками.
Мстиславский провожал глазами вдохновленных прорывом поляков, и ждал, как ответит царская пехота. Ночная атака, во время которой наемники Лжедмитрия попытались поджечь село, придала уверенности царским отрядам. Почти всех поджигателей убили или взяли в плен. А рано утром перед боем – повесили.
