Ядвига с умилением смотрела на Марианну. Девочка отличалась от своих сестер неиссякаемой жаждой знаний. Сестры Марианны тоже были образованными, но Ядвига не видела и не слышала, чтобы юные девушки с таким интересом изучали науки и были настолько набожными. Кроме того, ей самой, давно не бывавшей при королевском дворе, хотелось побывать в столице и покрасоваться в свете.
– Ну, что же, милая, я думаю, что нам всем неплохо бы было выехать в Варшаву. Заодно заедем в эту церковь. Посмотрим, все ли там настолько красиво, как описывал этот красноречивый монах.
– Матушка, спасибо! – Марианна захлопала в ладоши от радости.
– Чем тебя так удивило это описание церкви? Или тебя поразили поэтические эксперименты этого странника? – с легкой иронией спросила Ядвига.
– Он с такой легкостью перебирал слова, матушка, что мне не терпится посмотреть на люд, спешащий к мощам, чтоб исцелить свои пороки и недуги, – ответила Марианна и засмеялась.
Но поездка состоялась только через два года. Король решил устроить большой бал в честь приезда папских послов из Ватикана, и по всей стране с приглашениями были отправлены гонцы. Мнишеки остановились в крохотном варшавском дворце Ядвиги – доме семьи Тарло. Они разместились в левом флигеле, окна которого выходили на берег Вислы.
– Увы, Марианна, тебя еще рано представлять в обществе, поэтому ты останешься здесь, – сказала Ядвига, подойдя к дочери, смотревшей на рыбацкие огни на реке.
– Да, мамочка, – равнодушно ответила Марианна.
– Ты не расстроена? – удивилась Ядвига.
– Расстроена, матушка.
– Бедная моя. Ну, потерпи еще один год, – мать погладила Марианну по волосам.
– Конечно, – Марианна повернулась к матери, улыбнулась и нежно взяла ее за руку. – Можно мне будет с Евой посетить костел Святой Анны, матушка, пока вы будете собираться на бал?
– Вдвоем? Ты в своем уме, дитя мое? – недоумевая ответила Ядвига.
– Разве я сказала, что вдвоем? Может с нами пойдет Войцех?
– Войцех? Почему бы и нет? – подумала Ядвига. – Хорошо, я поговорю с отцом.
Войцех – двоюродный младший брат мужа сестры Марианны, шестнадцатилетний юный гусар, по причине своего не очень высокого происхождения не был приглашен на бал. Видимо, заранее настроенный родней, он с первого же дня прибытия Мнишеков в Варшаву, посещал родовой дворец Тарло, и вел долгие беседы с Ядвигой и Марианной на самые разные темы. Особым умом он не отличался, но для реализации плана Марианны подходил идеально.
После одобрения затеи с церковью паном Ежи, Войцех с радостью согласился сопровождать Марианну. И в назначенный час – восемь утра уже сидел в гостиной, ожидая… возможно свою будущую супругу.
– Ну, что же? Вы готовы? – строго спросила Ядвига.
– Конечно, пани Мнишек! – гордо ответил Войцех, положив руку на рукоятку сабли.
– Тогда прекрасно.
В гостиную вошла Марианна. Ева уже стояла во дворе и разговаривала с пожилым кучером.
Марианна под ручку с юным гусаром вышли из дворца, сели в карету и поехали по кривым улочкам столицы к костелу.
Они подоспели к самому началу мессы. Видя роскошную карету и выходящего из нее молодого гусара, подающего руку богато одетой неизвестной панночке, народ расступился. Перекрестившись, Марианна вошла в костел. Пройдя к первым рядам, она села с левой стороны у той самой третьей колонны.
В течение почти всей службы она косилась на статую святого, за которой в трещине между камнями должен был находиться заветный ключ. В правом углу от алтаря она увидела нишу с мощами. Это было довольно узкое углубление в стене, в котором находилось две маленьких и одна большая шкатулка.
В какой-то момент мессы Марианна сильно испугалась. Она понимала, что совершает злодейство – собирается нарушить покой святых мощей, идет на смертный грех. И, боясь закричать от страха, она опустилась на приступку около скамейки и встала на колени.
Но Марианна не молилась, ей просто было не по себе, и она тихо плакала. Только подрагивавшие плечи выдавали ее состояние.
Впрочем, Ева не удивилась, видя, что происходит с ее воспитанницей. Но Войцех и люди, находившиеся в церкви, с жалостью и благоговением смотрели на девочку из знатной семьи, которая так искренне молится. Голос священника, начавшего проповедь, вернул Марианну в реальность.
«Это всего лишь человек – этот ксендз. Такой же, как и я. И он должен знать, что хранится у него в церкви. И с ним ничего не случилось, – вдруг подумала она. – Даже если он и не знает, то кто-то из служек – точно об этом знает. И живет себе спокойно».
Она вытерла платком слезы и села на скамью. Подняв глаза она снова посмотрела на высеченные на колонне розу и крест, взглянула на статую, потом на нишу с мощами и повернулась к Войцеху.
– Не могли бы вы сделать так, чтобы в минуту моего преклонения перед мощами, рядом никого бы не было. Я хочу попросить святых о помощи в очень важном деле.
– Само собой, пани Марианна. Не беспокойтесь! – горячо прошептал Войцех.
