Марина Цветаева. Письма 1924-1927 полностью

Борис! Что ты со мной делаешь? Сам просишь не писать, а сам шлешь мне книгу с надписью [782], от которых (книги и надписи) <пропуск одного-двух слов>. Но я буду тверда, не буду писать о тебе и себе, не буду писать сейчас, поступлю как друг.

Какие замечательные стихи из Поверх барьеров! [783] Борис, эта книга у меня должна быть. Если нет, достань, выкради у знакомых. Первое — Метель. Я в такой метели (городе, возникавшем только в метель, или метели, возникавшей только в таком пригороде) была однажды с Т.Ф. Скрябиной за постным маслом, которого (только повод! Не может же метель приглашать — та́к, да еще в такое утилитарное время!) конечно не оказалось. Нас сшибало с ног, захлестывало, зацеловывало. Дощатые заборчики и испуганно-счастливые глаза Скрябиной, узнававшей и мужа и сына / дуновение / родное.

Впервые — Души начинают видеть. С. 193. Печ. по тексту первой публикации.

3-го мая 1926 г.

Воистину Воскресе, дорогой Димитрий Алексеевич! Это наши с Вами слезы по поводу статьи Осоргина [784]. Кстати — озарение! — ведь «Посл<едние> Нов<ости>» родня «Звену», так что Осоргин (дядя) заступился за племянника (А<дамови>ча). Осоргин — золотое сердце, много раз выручал меня в Рев<олюцию>, очень рада, что — посильно — вернула. Но в «Пос<ледние> Нов<ости>» отныне ни ногой [785].

Как, однако, отозвался читатель-чернь! Двумя строками больш<ого> фельетона!

О своей жизни в другой раз. У меня даже мечта, что летом приедете погостить.

Очень люблю Вас. До свидания.

Впервые — НП. С. 366–367. СС-7. С. 38. Печ. по СС-7.

5 мая 1926 <г.>

Христос Воскресе, дорогой Радзевич!

Вот где я живу: каждый день хожу по этому каменному краю (где рыбак идет) — опускать письма, покупать спички (которых никогда нет!) — жить. Это я называю: жить, остальное — быть.

Но я о другом хотела. Я говорила о Вашей визе (carte d'identité) ^{157} своей приятельнице — Саломее Николаевне Гальперн [786], умной, милой и очаровательной (хорошей — тоже: когда надо). Ваше дело устроено, Вам нужно к ней заявиться — сначала письменно. Ее адрес:

44, rue du Colisée (VIII)

Madame Salome Halpern

Ей нужно знать, как сейчас Ваши дела, нужно Ваше отчество и Ваш адрес. Она хлопочет только в крайних случаях, оцените и поблагодарите. И отчество и адр<ес> сообщить могу, но дел Ваших не знаю. Поторопитесь.

Милый Радзевич, я совсем не радуюсь Вашей женитьбе [787], но — раз Вы решили, мне нужно Вам помочь. Не радуюсь потому что это — житейский шаг, а дело — жизни, двух жизней, (ребенок) — трех.

Будьте счастливы — не женой, так Парижем, летом и — от сердца говорю — моей дружбой, которая сто́ит моей любви.

Впервые — Письма к Константину Родзевичу. С. 169. Печ. по тексту первой публикации. Написано на открытке с видом Сен-Жиль-сюр-Ви.

St. Gilles-sur-Vie, 9-го мая 1926 г.

Запоздалое Христос Воскресе, дорогая Анна Антоновна! (Сейчас последний день нашей русской Пасхи.)

Я уже две недели как в Вандее, одна с детьми, С<ергей> Я<ковлевич> очень занят новым журналом «Вёрсты» [788].

Прочтите, пожалуйста, мою статью «Поэт о критике» во 2-ой книге «Благонамеренного» (только что вышла), за которую меня дружно травят: Адамович, Осоргин, А. Яблоновский и даже Петр Струве, которого, впрочем, еще не читала [789].

«Laisser dire» ^{158} — вот что написано над дверью одного из здешних рыбацких домиков. То же говорю и я.

Дорогая Анна Антоновна, мне очень нужен весь мой матерьял (книга и вырезки), взятый у Кубки г<оспо>жой Юрчиновой. Как ее адрес?

Мой: St. GiIles-sur-Vie (Vendée)

Avenue de la Plage

Ker-Edouard.

<Приписки на полях:>

Спасибо за рыцаря[790].

Такая радость.

Целую Вас и Ваших.

Всего доброго. Где будете летом?

Впервые — Письма к Анне Тесковой, 1969. С. 38 (с купюрами). СС-6. С. 343–344 (с купюрами). Печ. полностью по: Письма к Анне Тесковой. 2008. С. 35–36.

Письмо написано на открытке с видом Si. Gilles-sur-Vie.

К письму приложено письмо Али.

St. Gilles-sur-Vic (Vendée)

Avenue de la Plage

Ker-Edouard

Запоздалое Христос Воскресе, дорогой Валентин Федорович!

Как проводите Пасху? Хорошо ли во Вшенорах?