Создал Лешак-творец копию первого попавшегося существа. Немного улучшил: укрупнил, обогатил цветом и шерстью, ну, и озверил слегка, чтобы оно пошустрее двигалось и лучше соображало. Тварь вышла отменная. Кот - выдернул Лешак-любознательный из сознания человеков. Принялся лепить следующего. Тот получился не сильно лохматым, но очень ярким, солнечно-рыжим. Таким, что Лешак-волшебник устал от цвета и сваял четвёртого мрачно-серым с синевой, как вечернее местное небо, а в довершение обычную из небрежных цветных мазков самку. Бусая - поймал непонятное слово от местных. Не долго мудрствуя, повыдёргивал от них же имена: Кот, Котяра, Котофей, Котей и Девочка-Котярочка. Отличная вышла кото-стая - решил Лешак-удовлетворённый.
Убедившись в надёжности и безопасности гнезда, Лешак-рачительный надумал окончательно отдаться естественному отдыху и всё высокоинтеллектуальное, и глобально-мыслительное в себе утопил до поры, оставив на ежедневную потребу лишь самые простые чувства. Отдыхать так отдыхать, решил он, лишнего не расходовать. А развлечься можно чем-нибудь и местным, пусть и до ужаса примитивным.
Лешак-взыскательный обозрел сотворённое гнездо и обнаружил, что его кото-стая получилась настолько натурально-естественной, что, как и прочие местные твари, элементарно, хочет жрать. И лучше всего - мясо. А мелкую-то всякую живность он изначально поленился в гнезде сотворить. Что делать? Прощупал Лешак-похититель близлежащую действительность, да и вытащил из неё то, что первым подвернулось - человека-девицу - чем не мясо для голодных котов?
Полудикую стаю для верности эмоционально взвёл, на еду настроил. Но произошло неожиданное. И девица-то, вроде, инфантильная, интеллектуально ущербная совсем, а повела себя в высшей степени нетривиально. Ну то, что неадекватно, точно. Вместо того чтобы внезапного перемещения испугаться, да от голодной стаи убегать, кинулась она к котам, как к родным, ручонки белые беззащитные протянула и принялась ближнюю бусую обнимать, да за ушком почёсывать.
- Ах, ты, моя кисонька, - зашептала. - Ты, как и я, заблудилась? Девочка моя, Котярочка, - отчего-то слишком легко угадала имечко.
Мысли мои прочитала, что ли? - оторопел Лешак-изумлённый.
- А это всё твои детки? - голосок дрожит, а она знай своё приговаривает. - А чего серый такой красивый, а мрачный? А рыжий долговязый, но худой? Да вы голодные! - догадалась девица. - А у меня один только пирожок, и тот с капустой. Будете?
Девица достала худыми ручонками из кармана пирожок, и произошло второе чудо - кото-стая не отгрызла ей руку вместе с угощением, а нетерпеливо переступая, всё же дождалась, когда хозяйка сама раздаст всем по кусочку. А бусая и доела-то свой пай нехотя только после того, как довольно промяргалась да изластилась вся, утыкаясь в девичью коленку.
Так к удивлению Лешака-простачка и повелось. Сделалась, неведомо почему, недалёкая умишком девица над кото-стаей и даже, в некотором роде, над ним хозяйкой. Пришлось Лешаку-незадачливому срочным порядком кой-никакую хижину для неё сооружать, не самому же девицу жрать, да и от стаи теперь жалко отрывать. А себе даже некий зримый облик придать - местного лешего, вроде как старичка меленького, горбатенького, но довольно симпатичного. Для чего? А вот, захотелось Лешаку-пытливому поближе к девице подступиться и понять - какими такими непостижимыми силёнками, при ущербном-то умишке, она доверие и его, и его диких котов моментально взяла.
Да только плохо у него это получалось. Девица быстро в новых владениях освоилась, хозяйствовать с удовольствием принялась. Как поняла, что сытно тут и безопасно, то мысли о том, что она не дома, очень запросто отбросила. Захотела корову - получила корову, помечтала о другом о чём для хозяйства - на тебе, пожалуйста. Этими мелкими чудесами и успокоилась. Только самого Лешака-старичка чуралась. Как тот в домик войдёт, так пугливой мышкой где-нибудь в уголочке и забьётся.
Подступался к ней Лешак-исследователь и долго, и бережно, но заговорить по-человечески так и не решился. Зайдёт вечерком, очередную ношу дровишек для печки принесёт, ночи-то уже прохладные. Коснётся ласково девичьего сознания, дескать, всё хорошо, я свой. Может всё-таки поговорим? Какое там. Пугливая девица, душой слишком нежная, а умишком скудным работать и вовсе не желает, только с котами и якшается. Да ещё, ближе к осени, тоской начала пространство заливать. Не по дому дальнему, нет, по людям.
Вот оказия, подумал Лешак-удручённый, где тут, какую истинную силу за слезами разглядишь? Но ведь не из-за каши с молоком коты возле неё так вьются? И даже во мне твердокаменном непонятную тоску вызывает. Подпускать к себе не желает, а вторую миску с горячей кашей на столе ставит. Чудная. И каша, по местным меркам, чудо как хороша.
Снова Лешак-естествоиспытатель на поводу у хозяюшки пошёл. Приволок ещё одну девицу - на этот раз маленькую, вроде как игрушку для всей честной компании, и чтобы много не ела, и тоже не сильно умную, дабы собственными эмоциями на неё не распыляться.
