— Все это романы и ложная сентиментальность. Ничто не может быть мне ненавистнее. Нет никакого основания, почему бы тебе быть не такой, как другие. Господь ничем не отметил тебя в отличие от прочих девушек, ни во благости, ни во гневе своем. С твоей стороны не хорошо воображать это о себе. — Она жалобно заглянула ему в лицо, но не сказала ни слова. — Если, как я заключаю из твоих слов, этот молодой человек тебе дорог и если, как я заключаю из его вторичного посещения, ты ему дорога, то я, как отец твой, говорю тебе, что твой долг призывает тебя к нему. Не потому, что он лорд…
— О, нет, отец!
— Не потому, говорю я, что он богат, что он красив, желал бы я видеть тебя его женою. А потому, что вы с ним любите друг друга, как Господь Всемогущий повелел мужчине и женщине. Брак честен и я, отец твой, желал бы видеть тебя замужем. Этого молодого человека я считаю добрым и честным. Я спокойно отдал бы тебя ему, не смотря на его титул. Подумай об этом, Марион, если еще не поздно.
С этим он вышел из комнаты. Едва ли бы она, в эту минуту, могла ответить, сердце ее было слишком полно. Но она прекрасно сознавала, что все слова отца ничего не значат. В одном она была убеждена, что никакие советы, никакое красноречие, никакая любовь никогда не заставят ее стать женою лорда Гэмпстеда.
«Мистрисс Демиджон просит мистера Крокера сделать ей честь пожаловать к ней на чашку чаю в девять часов, в среду 31 декабря, для встречи нового года.
29 декабря 18… Галловэй. Парадиз Роу, 10.
Приезжайте пожалуйста.
Записка эта была вручена Крокеру по прибытии его в департамент утром, в субботу, 27-го.
Необходимо объяснить, что Крокер недавно познакомился с мисс Кларой Демиджон, без особенно церемонного представления. Крокер, с решимостью отличавшей это, преследуя свою единственную цель: добиться дружеского примирения с Джорджем Роденом, отправился в Галловэй и посетил 11-й, думая, что ему удастся убедить мать своего приятеля действовать в его пользу в деле мира и милосердия. Мистрисс Роден, к несчастью, не было дома, но ему посчастливилось встретить мисс Демиджон. Может быть, она видела, как он вошел и вышел, причем причислила его к великой тайне молодого аристократа; может, быть ее просто привлекла развязность, с какой он надевал шляпу набекрень и размахивал перчатками; может быть, наконец, оно просто было делом случая. Как бы то ни было, среди надвигавшихся сумерек, она встретила его за углом, против таверны «Герцогиня», и приятное знакомство задавалось.
Без всякого сомнения как во всех подобных случаях, джентльмен заговорил первой. Будем во всяком случае надеяться на это, ради обитателей Парадиз-Роу вообще. Как бы то ни было, не прошло и несколько минут как она объяснила ему, что мистрисс Роден поехала на извозчике тотчас после обеда и что-нибудь вероятно случилось в Уимбльдоне, так как мистрисс Роден никуда больше не ездила, а сегодня не тот день, в который она обыкновенно посещает мистрисс Винсент.
Крокер, олицетворенное простодушие, скоро сообщил ей различные подробности относительно собственного характера и общественного положения. Он также почтамтский клерк и ближайший друг Джорджа Родена. О, да, ему все известно насчет лорда Гэмпстеда, он, можно сказать, коротко знаком с милордом. Он часто встречал милорда в замке Готбой, поместье его друга, лорда Персифлажа, и часто охотился с ним. Ему все известно насчет леди Франсес и помолвки, он имел удовольствие познакомиться с молодой лэди. Он недавно переписывался с лордом Гэмпстедом об этом деле. Нет, он пока еще ничего не слыхал о Марион Фай, дочери квакера. Тут Клара кое-что сообщила с своей стороны. Она прекрасно понимала, что если желает, чтоб ей сообщали новости, то должна отвечать тем же; кроме того мистер Крокер по своему возрасту, полу и наружности был именно из тех людей, которые побуждали ее к откровенности, с соблюдением собственного достоинства. Что толку рассказывать интересные вещи мистрисс Дуффер, которая не более как старушка-вдова без всяких связей и с очень скромными средствами к существованию. Она сообщала свои тайны мистрисс Дуффер просто за неимением лучшей пары ушей, в которую могла бы излить их. Но вот человек, которому она может с наслаждением сообщать своя секреты и который в долгу у нее не останется. Не следует думать, чтобы возникшая дружба основана была на одной только встрече. В тот достопамятный первый вечер Крокер был не в силах расстаться с красавицей, не условившись насчет нового свидания. Дружба их имела за собой уже трехдневную давность, когда выше приведенное приглашение дошло в руки Крокера. Говоря по правде, вечер был затеян главным образом для него. Что толку иметь «молодого человека», если вы не можете показать его вашим друзьям?
