— Бог мой, тебе и не придется! Ты будешь помогать. В первую очередь мне. Только помни, что дорога в Ад вымощена благими намерениями. Так мы их скроем за фасадом зла, раз уж
— Не знаю, это… не совсем законно.
— Зато ты сможешь поднять сына, у тебя будут деньги! Продать свои способности, всё-таки лучше, чем продать своё тело. Душу-то от тебя никто не отнимает. А если не согласишься, то обязательно дойдешь до последнего. И долго не протянешь. Как я вижу, рабская жизнь не для тебя. Так что, согласна?
Марион долго молчала, раздумывая над странными законами жизни в городе. Или это вообще во всем мире так? Всё перевернуто с ног на голову, все добродетели, все законы…
— Согласна, — твердо сказала она, глядя в лицо старухе. — Но я буду помогать только в том, что сочту возможным для себя.
— Вот и прекрасно! — вмешалась подошедшая в этот момент мамаша Фарду. — За это надо выпить.
— Ох и капризная она у тебя, Марсела, — смеясь заявила Барбара, пригубив кружку.
— Просто не голодная, — добродушно махнула рукой трактирщица и похлопала подругу по плечу. — Это ей повезло, что попала сюда.
— Где мой сын? — не разделяя их радостного воодушевления, спросила Марион.
Мамаша Фарду поспешила успокоить ее, сказав, что Рене играет с ее младшим сынком Филиппом, которому сейчас десять лет, так что им как раз есть что сказать друг другу.
Женский совет возобновился в полном составе, а в трактире в это время царило обычное вечернее оживление. Красотки мамаши Фарду усердно вытряхивали золото из карманов посетителей, строя им глазки, обещая неслыханную ночь и умоляя заказать еще бутылочку, прекрасно зная, что чем больше клиент съест и выпьет, тем меньше работы останется им. Он просто уснет, а наутро заплатит как миленький, чтобы сберечь свой престиж.
Марион, беспокоясь, что время позднее, желала попасть поскорее в свою квартиру, чтоб на досуге всё хорошенько обдумать. Узнав, что живет она в Люксембургском квартале, Барбара обещала отвезти ее в своей карете, так как ее дом находится там же. Она сразу поставила условие, что завтра же Марион должна переехать куда-то подальше, чтобы никто не видел их вместе.
Сцену прощания прервал веселый окрик:
— Эй, дамочка! Прошу к нам! — прилетевший от группы только что вошедших студентов, собравшихся недурно провести время в трактире. Хозяйка "Ликорна" живо обернулась. Высмотрев говорившего, она игриво повела плечами:
— Здесь три дамы: молодка, тетка и старуха. Кто тебе нужен, парень? Выбирай любую!
Молодчик не остался в долгу и весело подмигнул ей:
— Пожалуй, я выберу тебя, спелое яблочко. Принеси нам ужин и штук шесть бутылок своего лучшего вина.
— Господа изволят анжуйского?
— Да, красотка, ты угадала.
— У господ студентов есть деньги?
Тот же парень в старом коричневом плаще, с отчаянно веселыми, бесшабашными глазами подкинул на ладони звонкий кошелек.
— У нас хватит денег на весь вечер.
— А на ночь? — лукаво спросила трактирщица, прекрасно поняв, что кошелек скоро полностью перейдет в ее собственность. Студент шутовским движением склонил голову к плечу и одновременно широко развел руками:
— Посмотрим.
Ответ вполне устроил мамашу Фарду и, простившись с Марион и старой колдуньей, она с деловым видом вернулась к своим обязанностям хозяйки трактира. Забрав сына, Марион вышла на улицу, чувствуя, что все посетители проводили ее глазами, хоть и не знают, о чем шла речь за их столом.
Прошла весна, лето подходило к середине. Королевский двор уехал в Фонтенбло, и компания под руководством Барбары получила некоторую передышку. Но вместо радости простой в работе принес беспокойство.
