Существует тема, на которую писатели говорить не любят. А именно – откуда же все-таки берутся идеи и сюжеты? Обычно либо отбрехиваются, что просто выдумывают все сами, либо начинают кивать о некоем вдохновении, приходящем свыше.Но истина состоит в том, что ни один писатель вообще ничего не пишет сам. Тут работают совсем другие существа. Например, мне часть книг продиктовал жуткий тип в желтой маске, часть намурлыкал котенок с золотой цепочкой на шее, а рассказы, вошедшие в этот сборник, сочинил маленький зеленый гоблин, живущий в моем правом ботинке. Он часто что-нибудь такое выдумывает – а я внимательно слушаю и записываю. В левом ботинке у меня тоже живет гоблин – но его я не слушаю. Он такую чушь городит...
Локоть бросил быстрый взгляд на кукольника и отвернулся. Этого единственного мгновения ему вполне хватило, чтобы запомнить лицо жертвы. Полный румяный дед с пышной седой бородой и усами. Наверное, под Новый Год подрабатывает Дедом Морозом на елках.
Но сейчас лето. В городе праздник. Большая ярмарка. И этот старикан уже третий день сидит на одном и том же месте, окруженный толпой детишек, и разыгрывает одно и то же кукольное представление. Детям, похоже, нравится.
– Какая дурацкая марионетка… – пробормотал Локоть, бросив еще один короткий взгляд в сторону деда на табуретке.
– Это не марионетка, это перчаточная кукла, – поправил его Юрий. – Марионетки управляются специальными тростями, сверху. А перчаточных кукол надевают на руку, как варежку.
– Умник, – скривился Локоть. – Тебе не один хрен, как эта байда называется? Мне – один.
Юрий пожал плечами.
Кукла старика и в самом деле выглядит по-дурацки. Изображает не поймешь кого – не то мальчик, не то девочка. Растрепанные волосы соломенного цвета, длинное платье-рубаха в горошек, глупое лицо с выпуклыми глазами-стекляшками.
И голосок ужасно неестественный – ее хозяин не слишком блещет в чревовещании. Его только на то и хватает, чтобы не шевелить губами, озвучивая свою куклу. Но тембр все равно остается похожим на его собственный голос, только вдвое противнее.
Впрочем, дети ничего особенного не замечают.
– Чем шефу помешал этот старпер? – брезгливо осведомился Локоть.
– Хочешь отказаться? – внимательно посмотрел на него Юрий.
– Мне по хрену, кого мочить. Интересно просто.
– Лишнее любопытство всегда вредит. А в твоем деле – особенно.
– Говорю же – по хрен мне… – проворчал Локоть.
– Ладно, это не секрет. Кукольное шоу – это у него так, прикрытие. А вообще этот крендель работает с белым. Большими партиями. На территории шефа. Отступных не платит. И намеков не понимает – хоть и похож на Айболита, а борзый до жути. Так что шеф велел его, того… Справишься?
– Не боись, завтра он тут выступать не будет, – хмуро пообещал Локоть.
Весь вечер киллер толкался на ярмарке, сожрав целый мешок сладкой ваты и до одури накрутившись на колесе обозрения. С этого колеса было очень удобно следить за кукольником-наркодилером.
Солнце клонилось к закату. Народу оставалось все меньше. Объект закончил выступление и скрылся в маленьком вагончике рядом с помостом. Именно в нем он проводил ночи.
Локоть тоже сделал вид, что идет домой. Но на полпути, выбрав момент, когда его никто не видел, он незаметно отступил за кусты. Богатая августовская зелень предоставляла великолепное укрытие.
Еле слышно пробираясь в зарослях, Локоть подкрался обратно к вагончику жертвы. В этой части парка обычных зевак уже не осталось – но к старому кукольнику заявились какие-то новые посетители. Несколько хмурых личностей старательно делали вид, что просто любуются красивым закатом. Время от времени то один, то другой нырял в вагончик, откуда доносились приглушенные голоса.
Локоть навострил уши – из вагончика явственно доносился писклявый голосок той противной марионетки. Похоже, старик даже на переговорах с клиентами продолжал разыгрывать кукольный театр.
На следующие полтора часа киллеру пришлось слиться с травой и дерном – некоторые посетители старика выглядели тертыми типами, вполне способными доставить минутку-другую неприятностей.
Но вот наконец ушел и последний, бережно пряча что-то за пазухой. Локоть выждал еще немного, ожидая, пока в вагончике не погаснет свет и не стихнут последние звуки. Потом он медленно двинулся вперед.
Замок задержал его ненадолго. Локоть просунул в щель проволоку с крючком, зацепил задвижку, слегка надавил длинным ножом со спиленным кончиком и удовлетворенно кивнул, услышав тихий щелчок. Дверь вагончика медленно растворилась, и киллер шагнул внутрь.
Несколько секунд Локоть стоял неподвижно, выжидая, пока глаза привыкнут к темноте. Изнутри вагончик оказался размером с просторную комнату – в дальнем конце виднеется раскладушка, накрытая байковым одеялом. Тишину нарушает лишь ровное дыхание спящего старика.
Локоть обнажил нож и на цыпочках двинулся к жертве. Один точный удар – и все будет кончено. Надежнее всего перерезать горло, хотя крови будет очень много…
Тут его внимание привлек чемоданчик, лежащий на зеркальном столике. Полуоткрыт… а внутри-то!… Глаза Локтя алчно загорелись – из чемоданчика едва ли не вываливаются плотненькие зеленые пачки.
– Да здесь тыщ пятьсот… – изумленно прошептал Локоть, дрожащими руками касаясь купюр.
– Смотри, дядя Миша, к нам гости пришли! – раздался противный писк.
Локоть отшатнулся как ужаленный. Он позволил себе ужасный непрофессионализм – отвлекся на деньги жертвы. А теперь жертва сидит на раскладушке, сверля его недобрым взглядом. На руке старика кривляется все та же уродливая марионетка – похоже, этот чокнутый даже спит вместе с ней.
– Да, Вовочка, гости, – медленно процедил кукольник. – Незваные гости…
– Это нехорошо, дядя Миша! – задергалась марионетка. – Незваными являться нехорошо, да?
– Нехорошо, Вовочка, ох и нехорошо же…
