Левченко встряхнул Гнусавина и поставил на место. Под ногами, где стоял «Гнус», образовалась лужа. Андрей поморщился и отвернулся. Закурив сигарету, он несколько раз затянулся и обратился к «Гнусу»:
— Рассказывай все. Видит Бог, я второй раз не промажу, выстрелю тебе в живот. Смерть будет мучительная. Начальству своему доложу, что ты оказал вооруженное сопротивление.
«Гнус» молчал, опустив голову.
— Отвечай, сука!
— Я-я, я-я, — залепетал он.
— Отвечай! — закричал Андрей.
Он направил стволы на Гнусавина. Левченко с интересом следил за этой сценой.
— Только смотри не нажми нечаянно курок, — тихо шепнул он.
«Гнус», видя решительность Левченко, решил, что это лишь ловкий трюк, с помощью которого у него хотят выудить показания. Он отрицательно мотнул головой:
— Я ничего не знаю.
Приклад ружья обрушился на голову бандита, тот охнул и упал на пол. Вставая, он стиснул зубы. Андрей подошел ближе, размахнулся и нанес удар по подбородку, вкладывая всю силу в этот замах. Опрокидывая табуретку, бандит полетел на пол с развороченной скулой. Однако он был еще в сознании. По подбородку бежали тонкие струйки крови. «Гнус» попытался шевельнуться и что-то пробормотать, но изо рта, наполненного кровью, не слышалось ни слова. Получалась какая-то каша.
— Говори, собака!
Андреев пинал лежавшего бандита ногой.
— Говори!
— Я-я, я-я, — бандит пытался что-то пролепетать. — Я-я ничего не знаю.
Страх перед мафией оказался сильнее страха смерти.
— Не знаешь?! Не знаешь?!
Долго сдерживаемое нетерпение Андреева, его гнев, накопившийся в нем за все эти дни, прорвались сегодня.
— Не знаешь?! Не знаешь?! — повторял он, как сумасшедший, и с размаху бил ногами лежавшее перед ним тело, уже не разбирая, куда бьет. Один из ударов его тяжелого ботинка пришелся прямо в пах, и лежавший бандит скорчился от дикой боли.
— Успокойся!
Видя, что дело заходит слишком далеко, Левченко попытался оттащить Андрея.
— Все! Хватит!
Ему с трудом удалось увести рассвирепевшего не на шутку Андреева в другую комнату.
— Да сядь ты, успокойся.
Левченко толкнул Андрея на стул:
— Садись.
Постепенно Андреев пришел в себя.
— Сукин сын, — пробормотал он тихо. — Я ему в прошлый раз поверил, помог ему, а он так меня подвел, скотина.
Левченко промолчал.
— Дай закурить, — попросил Андреев.
Левченко подал сигарету. Андреев затянулся и выдохнул, сидя на табуретке и что-то соображая.
— Ты извини меня, я, кажется, сорвался, что-то на душе мерзко.
— Ладно, сиди здесь, я уж сам справлюсь с этим бандитом. Думаю, теперь он будет разговорчивее.
Войдя в комнату, где лежал «Гнус», Левченко, услышал тихие стоны. Очевидно, «Гнус» был в сознании. Левченко принес в ковшике воды и плеснул в лицо лежавшему на полу бандиту. «Гнус» зашевелился и слабо застонал. Левченко принес еще один ковш и, наклонившись, приподнял голову бандита, вливая воду ему в рот. Зубы мелко застучали, послышались судорожные глотки. Сыщик зашел сзади, поднял тело и перетащил его на топчан. Во время этой процедуры раздавались лишь слабые стоны Гнусавина. Приглядевшись, Левченко заметил, что тот плачет.
— Плакать не стоит. Это только аванс. Конечно, Андреев переборщил, но ты тоже хорош гусь.
Ничего не знаю, ничего не знаю, а сам раскроил нам головы. За что, спрашивается? Вообще за все твои мерзкие дела мы должны тебя растерзать, а мы еще нянчимся, уговариваем тебя.
Гнусавин постепенно приходил в себя и, собравшись с духом, заметил:
— Я же вас не убил, а ведь вполне мог. Пожалел. Хотя от шефа получил приказ ликвидировать вас.
— От какого шефа? Как его фамилия?
— Это Верижников. Он приказал вас ликвидировать.
— Так ты работаешь на него? — спросил Левченко.
— Да, это он меня внедрил к вам, воспользовавшись моими семейными трудностями. Он помог мне в жизни. Убедил меня уехать от жены. Купил мне домик на побережье Черного моря, положил солидную сумму на мое имя в банк. Он попросил меня помочь в этом деле, но я-то понимал, что мне надо все это отработать. Доверял он мне еще и потому, что я прихожусь ему родственником.
Левченко удивленно посмотрел на Гнусавина и произнес:
— Все рассказывай, «Гнус», все! Выхода у нас нет. Пока все не расскажешь, ты отсюда живым не выйдешь. Мы тебя пристрелим, или сгоришь вместе с этой отравой. Мое предложение таково: ты рассказываешь нам все, что знаешь, а мы со своей стороны обещаем тебе жизнь, разумеется, в пределах наших возможностей. Хотя, скажу тебе откровенно, мне лично очень хочется собственноручно тебя пристрелить. И если я пока сдерживаюсь, то это вовсе не из-за человеколюбия и уж тем более не от большой любви к тебе. Нам нужно знать все. Тогда я могу гарантировать тебе жизнь. Подумай. Цена вполне достойная. Деньги у тебя, конечно, есть. Ты сможешь ими воспользоваться. По существу, мы даже спасаем тебя, предоставляя возможность выйти из игры. Принимаешь мое предложение?
Гнусавин попытался выпрямиться.
— А если нет? — спросил он.
Неожиданно в руках у Левченко блеснул пистолет.
— Тогда все ясно. Я могу дать тебе только одну минуту.
Гнусавин колебался.
— Вы точно гарантируете мне жизнь и свободу?
Левченко улыбнулся:
