Вот еще. Я смотрела на всадников в открытую. Ну интересно же. Огромный черный жеребец вылетел на дорогу словно из ниоткуда и выбросил из-под копыт комья сухой земли. Его всадник был весьма хорош собой: волнистые светлые волосы до плеч, подобранные серебряным венцом, довольно резкие черты лица, волевой подбородок под четкой и мужественной линией рта. Бархатный камзол цвета свежей крови, расшитый серебром, был расстегнут по случаю жары до пояса темных брюк, а на рельефной груди болтался круглый медальон-накопитель с каким-то оттиском. Почуяв Букашку, жеребец всхрапнул и попытался взвиться на дыбы, но был осажен хлыстом и покорно затанцевал в нашу сторону.
– Опусти глаза, кому говорят, – прошептал мужчина. Он скатился с козлов и склонился перед всадником в низком поклоне. Совету я не последовала, решила как следует рассмотреть отпрыска местного феодала.
– Так-так-так, – усмехнулся Габриэль де Феррер. Он объехал вокруг повозки и Букашки так близко, что я увидела свое отражение в слегка запылившихся сапогах и даже уловила едва ощутимый, горьковато-сладкий аромат духов, смешавшийся с запахом конского пота. Блондин завершил осмотр и остановил коня над склоненным валенсирцем. – Сеньор Ёсик из…
– Лес-Оллас, – подсказал возница. – Приветствую вас, дон Габриэль. Процветания и благополучия вам и вашей семье…
– Да-да, – оборвали его. – Кто вы такая? – Шоколадный взгляд красавчика прошелся по мне, и я с трудом подавила желание спрятаться, ибо вид у меня был тот еще: тапочки изорвались и в пыли, платье в пятнах от помидора, а на голове наверняка колтун. В общем, явно неподобающий для встречи с подобным аристократическим персонажем
– Новая травница, – ответила я и посмотрела в темные глаза молодого мужчины. Интересно, сколько ему? С виду, мой ровесник или чуть старше, но в магическом мире это ничего не значило.
– Ложь, – прищурился он. – Я Габриэль де Феррер, сын властителя этих земель – графа де Феррер. Мы не подавали запроса в Ковен Травников.
– А я на добровольных началах. Прибыла в Валенсир только сегодня. Буду работать за крышу над головой и получение жизненного опыта.
– Надеюсь, у вас имеются все необходимые документы?
– Предпочитаю доказывать свое умение делом, но да, разрешение на практику у меня есть. – Хотелось сложить руки на груди, чтобы хоть как-то защититься от взгляда блондина, словно в глубине его глаз таилось нечто такое, что собиралось вонзить когти мне в грудь, но я заставила себя расслабленно откинуться назад на узенькой лавочке козел. – Вот придете ко мне зачем-нибудь, я вам его обязательно покажу.
– У моей семьи уже есть травник. И потом, мать внушала мне, что ходить в гости к незнакомым сеньоритам непристойно, – дернул углом рта дон Габриэль. Конь под ним нетерпеливо приплясывал и хрипел, со скрежетом закусывая удила.
– Кажется, вы куда-то торопились, – напомнила я, рассматривая медальон на фоне его рельефной загорелой груди. Это было раскидистое дерево в кольце неизвестных рун. На семейный герб они походили мало, хотя в геральдике я особо не разбиралась.
Конь предпринял очередную попытку встать на дыбы, но его снова жестко осадили.
– Вы пробыли в этих краях недостаточно долго, поэтому не вполне понимаете, кто перед вами. – В голосе блондина зазвенели опасные льдинки. От такого можно было ждать и попытки усмирения, и не только лошади. Я невольно посмотрела на хлыст в его руке. Мужчина перехватил мой взгляд, и его губы расползлись в холодной улыбке. – Иногда это самое верное средство, чтобы заставить каждого знать свое место. Эту вещицу, – он приподнял кончиком хлыста мой подбородок, и я увидела сотни крошечных шипов, осыпавших его по всей длине, – сделал для меня один мастер, знающий толк в усмирении строптивых созданий.
– И с тех пор вы не устаете применять ее по назначению. – Я кончиком пальца отодвинула хлопушку от своего лица. На коже осталась крошечная капелька крови. Каково же было его коню?! – Специалисты утверждают, что стремление причинять боль другим есть тяжелое расстройство личности. Патология.
На щеках мужчина вздулись желваки. Пальцы на рукояти хлыста побелели, но тут он широко улыбнулся и, запрокинув голову назад, разразился громким хриплым смехом, от чего жеребец дернулся и всхрапнул.
– Потрясающе! Меня всегда удивляло, как же в это в некоторых людях уживаются безграничная глупость и безрассудная храбрость. – Взгляд Габриэля будто приклеился ко мне, но его внезапной веселости он не отражал, скорее наоборот. То, что в них легко читалось, вызывало у меня неосознанную дрожь. – Начиная играть с огнем, не удивляйтесь, если однажды пылающая крыша упадет вам на голову и причинит много боли. Впрочем, мало кто знает, что и с ней можно подружиться, – со странным блеском в глазах закончил он.
– Не сомневаюсь, – пробормотала я. Мне ли было не знать, что такое боль и как заставить ее быть союзницей.
– Что ж, вы меня заинтриговали, поэтому мы еще встретимся, – улыбнулся мужчина, да так, что у меня кое-где екнуло.
– Уверяю вас, я не представляю собой ничего особенного. Всему виной мое дурное воспитание.
