Марк достал нож из сумки и уставился на него как зачарованный. Он был настоящим произведением искусства для человека, далёкого от кузнечного дела. Рукоятка выполнена из морёной акации, с изящной впадиной под мизинец. Между рукоятью и лезвиям стоял широкий больстер из оленьего рога. Под больстером, в несколько слоёв, чередовались обоймицы из бронзы и рога. Лезвие из воронёного металла, длинное и тонкое, с широким ребром. Совсем как новое, будто его ни разу не точили.
Его сделал отец Лины. Это был своеобразный подарок ко дню рождения. Своеобразный, потому как ножи дарить не принято. Марк купил его за символическую цену – две шведские кроны. Просто не оказалось других денег с собой. А ту монету он таскал везде, на удачу.
Сейчас он тоже носил с собой монету – сто франков Руанды. Гостья из маленького государства в восточной Африке покоилась под чехлом смартфона.
Марк разрезал яблоко пополам. Половину спрятал в сумку, половину съел. Полностью, вместе с косточками. Последовавшую затем жажду скупо притупил глотком чая и отправился в путь.
– В термосе меньше половины. Если не найду воду до послезавтра – мне конец. Без воды я даже корм кошачий жевать не смогу. Впрочем, от жажды скончаюсь быстрее, чем от голода.
Но равнина даже не думала меняться. Ни холма, ни впадины, ни гряды деревьев, ни спасительной полоски камышей. Ровная плоскость, покрытая бурой травой. От горизонта до горизонта. Куда ни глянь.
Идти дальше совсем не хотелось. Не было ни чёткой цели, ни уверенности в выбранном направлении. Но оставаться на месте в ожидании неминуемой смерти – тоже не было желания.
Слева, у самой кромки видимого мира, показались тучи. Можно было надеяться, что ветер принесёт их сюда, и они разразятся дождем. Но Марк не спешил радоваться. Тучи были далеко и могли пройти стороной. А если бы и не так, то могли принести с собой не ливень, а мелкую морось, от которой он вымокнет, простынет, но воды получит едва ли на глоток.
За спиной осталось ещё два часа безостановочного пути. Километров восемь, едва ли больше. Но с вершины насыпи не было видно ничего нового. Разве что железная дорога теперь уходила влево и по дуге возвращалась вправо.
– Что она могла огибать? Тут нет ничего особенного.
Ответов не было. Да откуда им взяться в такой пустыне. Тут даже солнце подсказок не даёт. Не разберёшь – день сейчас, или ночь. Про время и говорить нечего.
С очередной досадой, Марк начал спускаться с насыпи. Но не успел ступить на мягкую траву, как вдруг почувствовал сильный прилив усталости. Внезапный, нестерпимый, непобедимый. Такой, какой он испытал лишь однажды – когда в студенческие годы поспорил с другом, кто кого перепьёт.
Тогда Марк пошёл на хитрость, и слопал натощак две пачки сливочного масла, после чего предложил пить чачу без закуски. Друг, по наивности своей, согласился. После часа застолья оппонент Марка попросился в туалет. Ему был дозволен перерыв. Но по назначению израсходовать его не удалось. Друг только что и смог дойти до унитаза и выблевать всё содержимое желудка. А после, скоропостижно потерять сознание.
Пользуясь отпущенной маслом форой, Марк достал мобильный телефон и зафиксировал свою победу короткой видеозаписью. Не забыл добавить и подобающие издёвки. Однако стоило только нажать кнопку стоп, как тут же накатил сногсшибательный порыв дурноты и усталости. Сногсшибательный в прямом смысле. Марк, испуская фонтан рвотных масс, рухнул на пол лицом вниз. И мир исчез на восемь часов. Совсем исчез. Вместе со звуками, мыслями и образами.
Нечто подобное Марк почувствовал сейчас, стоя на границе гравия и бурой травы. Нестерпимое желание упасть в небытие.
Он сопротивлялся несколько секунд. Но черное пятно стало расплываться у него перед глазами. Оно поглощало собой весь видимый мир и невидимое сознание. Когда пятно расползлось до ушей, послышался нестерпимый звон. Ещё через миг тело потеряло вес.
4
– Вставай, Соня! – разбудил Марка нежный голос Лины. Он приоткрыл глаза, не понимая, где находится и что произошло. Потом работающий телевизор кое-что ему напомнил.
– Ты давно пришла? – хриплым голосом спросил Марк.
– Только что. Когда ты не взял трубку в восьмой раз, я решила что ты напился. Прихожу, ты дрыхнешь на диване. Думаю – точно, нажрался! Целую тебя – и нет же. Никакого перегара. Просто спит мой хомячок.
– Зай, извини. Сам не знаю, что это на меня нашло. Собирался ужин готовить, присел передохнуть, и на тебе. Два часа из жизни.
Лина похлопала его по плечу:
– Это тоже полезно! Иногда. Ты не переживай, я сейчас в доставку позвоню. Пиццу или котлет по-киевски?
– Лучше бургеры. Или ролы.
Марк устало закатил глаза, хотя чувствовал себя как никогда бодро. Просто захотелось капельку сочувствия. Лина, с грациозностью кошки, уселась на ноги мужу, уткнув свой бюст прямо ему в лицо. Марк удивлённо вытаращил глаза.
– Сегодня будут котлеты, – утверждающе заявила Лина и хищно улыбнулась. – А пока они едут, нам есть чем заняться!
