Однако на кухонном столе Лину ждали не только запечённые куриные запчасти. Её супруг, не желая напрасно терять свободное время, украсил место трапезы лепестками белых и бардовых роз. Посреди них стояли два бокала наполненные вином. И вино соответствовало лепесткам – в одном бокале было белое игристое, в другом – бардовое полусухое. От бокалов разливались тысячи искр, что были отражением десятков свечей расставленных повсюду. Пахло лавандой и апельсином – лучшим сочетанием для лампадки с ароматическим маслом.
Марк галантно помог супруге снять с себя обувь и верхнюю одежду. Убрав пальто и сапоги в стенной шкаф, он выключил свет на кухне. Свет свечей был достаточно ярким, чтобы без труда смотреть друг другу в глаза и видеть каждую тень улыбки.
В двери ванной комнаты заскреблись. Лина испуганно посмотрела на мужа и повернулась на звук. Марк извинился и вышел.
– А ну сиди тихо! – послышалось из коридора. – Не мешай маме с папой разговаривать!
В ответ протяжно мяукнули.
– Смотри мне, кастрирую!
Раздался тихий, жалобный писк, и двери в ванную закрылись.
– На чём мы остановились? – с извиняющейся улыбкой, спросил Марк.
– Как ты меня глазами раздеваешь, – хихикнула Лина, протягивая руку к бокалу с белым игристым. Марк подошёл к ней сзади и опустил шершавые ладони на нежные плечи.
– Глазами, Марк, глазами! – игриво дёрнув плечами, снова хихикнула Лина.
Марк подчинился и занял место напротив. В неверном пламени свечей столь милые черты лица стали ещё милее. Он засмотрелся на супругу, совершенно забыв о еде и вине.
Лина же не стеснялась. Она с аппетитом ела окорок, при том, забыв про столовые приборы. Не смущалась и проталкивать в желудок не дожёванное мясо, солидными глотками опустошая бокал вина.
Марк старался не замечать, как пропечённый маринад пачкает милые и хрупкие щёчки любимой. Старался игнорировать и разбросанные по тарелке косточки. Собственно, и на то, как супруга берёт жирной рукой изящный бокал из тонкого стекла, Марк старался смотреть сквозь пальцы.
Его гораздо сильнее заботила лёгкая улыбка любимой, что проскакивала в перерывах между пережёвыванием мяса и очередным глотком вина.
– Почему не ешь? – спросила Лина с набитым ртом.
Марк, будто спохватившись, взялся за вилку с ножом. Глупо покрутил приборы в руках, а потом освободил руки и принялся есть на манер супруги.
– Тебе не звонили с работы? – спросила Лина, не переставая жевать. Марк молча помотал головой.
– Может тебе стоит самому позвонить?
Марк скривил гримасу, которую стоило расценивать как «возможно».
– И когда ты планируешь это сделать?
– Завтра, – ответил он, когда проглотил еду. – Если завтра она мне не позвонит, к вечеру пойду извиняться.
– А если она тебя пошлёт куда подальше?
Марк задумался и ответил:
– Пойду.
– Куда?
– Куда пошлёт.
Лина недовольно покачала головой. Её супруг только пожал плечами и вернулся к еде.
6
– Проснулся? А я уж думал на горбу тебя тащить.
Марк раскрыл глаза и увидел счастливое лицо Блэкблю. Небритое, седое, морщинистое, но какое-то глупое и счастливое.
От Блэка всё ещё разило нестиранными носками. Хотя теперь он курил что-то более знакомое. Табак. Терпкий, слезоточивый, но привычный табак.
– Давай, поднимайся! Солнце уже высоко!
– Оно тут всегда высоко, – подыграл наивной улыбке Марк и поднялся.
– Давай, быстрее, давай! – торопил его Блэк, поспешно карабкаясь на насыпь.
Марк напряг уши, оглушённые порывом ветра. Знакомый до боли звук доносился издалека. Какое-то мерное перестукивание. И оно быстро приближалось.
– «Поезд!» – промелькнула мысль в голове у новоиспеченного Спящего. И в её подтверждение раздался затяжной и громкий гудок.
Марк взглянул на Блэка. Тот будто не слышал приближение многотонной махины. Он спокойно поднимался по насыпи и был уже у самой вершины.
– Блэк, стой! Блэк, поезд! – закричал Марк, побежав по насыпи следом. То, что с Блэком не всё в порядке, стало очевидно.
Локомотив, похожий на винную бутылку с загнутым горлышком, приближался с очень высокой скоростью. Машинист, очевидно, заметил приближающегося к путям человека и отчаянно пытался предупредить об опасности, подавал короткие гудки. И тем же самым обрекал бродягу на верную смерть – ведь вооружённая мафия, или солдаты в сером, до аллергического кашля не переносят живых существ рядом с движущимся поездом.
Блэк подошёл к путям вплотную и глупо уставился на настигающий его локомотив. Ещё один протяжный гудок, и обкуренный Спящий отлетел в сторону.
На его счастье, не от столкновения с многотонной бутылкой. Марк чудом успел раньше и оттянул товарища назад за воротник. Немного не рассчитал с силой, и они оба кубарем покатились вниз.
Докатившись аж до самой травы, они остановились. Рассвирепев, Марк накинулся на Блэка и поднял его за грудки.
– Ты что творишь, придурок! – неистово заорал он. В ответ Блэк глупо улыбнулся, продемонстрировав кровь на зубах.
– Ах ты торчёк! Ты что удумал тут? – Марк в приступе гнева принялся хлестать товарища по щекам. Но тот только глупо хихикал.
