Марк покивал усталой головой в знак одобрения. Хотя совершенно не понимал, что сейчас произошло и зачем всё это нужно. Только порадовался тому, что грузовик не выглядел так изначально. Иначе, только криками дело бы не закончилось, когда он в дурмане принял Студебекер за чудовище. Марк настолько не контролировал своё тело, что мог запросто сходить под себя.
– Сам придумал, – зевая, промычал Блэк. – Жерди погнул, лавочки оторвал и ими бока растянул. Ломиком купол подравнял. Короче, пока на нас намеренно не посмотрят… В общем… Не заметят нас при беглом обзоре. Мы на булыжник похожи. Ну не мы… Маш… Машина…
Блэк опустил голову на руль и отключился. Марк попытался расслабиться на пассажирском сиденье. Но сердце не хотело давать ему такой возможности. Оно продолжало стучать остервенело, будто желало пробить рёбра и вывалиться наружу.
И продолжило биться так же быстро, когда Марк, незаметно для себя, очнулся в собственной квартире.
Глава 5
Я брожу по пустыне уже много лет
Только кучи песка, здесь людей давно нет
День сменяет ночь, и я снова один
Я кричу в пустоту...
Группа Эскалада – Ничто не вечно
1
– «В чём дело? – пронеслось в мыслях Марка. – Нет, это не сон. Не сон заставил моё сердце бешено стучать. Но что?»
– Марк! – раздался крик из кухни. Пронзительный, пугающий, будоражащий. Не думая ни секунды, Марк подскочил с дивана и помчался. По дороге перевернул журнальный столик, опрокинул кошачью миску (от чего весь пол покрылся коричневым бисером) и раздавил заколку для волос.
– Что случилось? – спросил он, протаранив плечом двери. Лина, белая от ужаса, забралась с ногами на разделочный стол. Её губы судорожно дергались, а лёгкие конвульсивно раздувались и сжимались.
Марку хватило короткого взгляда, чтобы понять: то, что напугало супругу, находится на полу.
И действительно, на полу было нечто совсем неуместное. Нечто ужасное, с чёрными глазами. Полностью чёрными, без малейшего намёка на белок. И с такими же чёрными перьями, покрытыми нитями грязной паутины. К тому же Нечто обладало острым клювом и загнутыми когтями. Оно истерично било крыльями о ламинат и кричало. Пискляво и оглушительно, точно пикирующий орёл.
К счастью – это был не орёл, и тем более не пришелец из астральной реальности. Стриж. Самый обыкновенный, маленький стриж. Тот самый, которого часто путают с ласточкой. Бедняга влетел в окно и столкнулся с люстрой. Приложился головой о стеклянную колбу, получил сотрясение и потерял способность ориентироваться.
Марк сдёрнул с петли кухонное полотенце и поспешил на помощь птице. А спешить было куда – в этом доме отнюдь не все боялись птиц. Тут обитал представитель древнего рода хищников, у которого на уровне инстинктов заложена охота на пернатых. Скрежет его острых когтей, рвущих лакированную древесину, уже доносился из спальни.
– Убери! Убери это! – взвизгнула Лина, когда Марк обхватил полотенцем чёрные крылья. Птица агрессивно забилась, попыталась клюнуть, дотянуться когтями. Но без толку.Полотенце защищало руки спасателя.
– Я спущу её вниз, – сообщил Марк, пытаясь пристроить неугомонную птицу подмышкой: одной рукой её было не удержать. Держать обеими руками уже не получалось. Лина ни за что бы не слезла со стола. А двери нужно было как-то открыть.
Барсик умудрился вырваться из комнаты и юлой закружился у ног хозяина. С трудом отогнав любопытного хищника, Марк кое-как справился с замком и вышел из квартиры.
Улица встретила его дуновением по-летнему тёплого ветра. Запах преющих листьев и освежающей влажности заставил глаза сомкнуться от наслаждения. Пернатое создание тоже не осталось равнодушным. Оно забилось с утроенной силой, стоило ему только учуять родной аромат вечной свободы.
Примета говорит, что нельзя выпускать птицу на свободу из рук. Случайно залетевшая в дом птица – вестник плохих новостей. И чтобы пришедшая новость тебя не коснулась, нужно открыть окно нараспашку и дать незваному гостю улететь. Мол, как само попало, так само и ушло. Через себя ты его не пропустишь и к сердцу не приложишь.
Марк знал эту примету. Знал её в больших тонкостях. Например: если птица белая – то эта плохая новость принесёт тебе счастье; а если чёрная и улетела сама, но оставила перо, то новость не коснётся тебя самого, но коснётся того, о ком ты переживаешь.
Однако знание редко перерастает в веру. Можно знать Библию наизусть, и не верить ни единому её слову. Можно знать лучшие качества друга, и никогда не доверить ему тайны. Можно знать точно, что однажды умрёшь, и не верить в конечность бытия.
Марк опустил птицу на асфальт вместе с полотенцем. Та нервно скинула с себя тряпичную помеху и неуклюже растопырила крылья.
– Давай же, лети! Давай, смелее! – шёпотом приговаривал её спаситель. Но птица не собиралась хлопать крыльями. Она просто поскакала на лапах в сторону припаркованной машины и спряталась под её днищем.
