– Планомерно?! Скажите мне, что вы пошутили! Умоляю! У нас нет времени на «планомерно»! Если кольцо блокады серые прорвут, а это может случиться через
–Может вы все позабыли, – внезапно ожил Олав, – но председатель здесь я, а не господин полковник. Значит последнее слово за мной.
Полковник, он же глава комитета обороны, застыл на глубоком вдохе и крепко сжал кулаки.
– Амбиции наших бравых вояк мне ясны. Близлежащие деревни остались без покровителей. Сейчас они бесхозные и беззащитные. Это действительно хорошая возможность. Но! Нынешних сил городского гарнизона достаточно для такой задачи. Разве нет?
Полковник выдохнул, но ответить так и не смог. Он хорошо обманывал только на поле боя. В беседе его максимум – хранить тайну.
– То-то и оно, что да! Значит, у комитета обороны возникла иная стратегия. И если вы, полковник, решили, что она не очевидна, то сильно ошиблись. Спящие загнали серых обратно, на базу. Там серые могут держаться хоть десять
Спящие же не решаться на штурм. Они сильны за счёт техники. А в городских боях она не столь эффективна.
Спящие прибегнут к эскалации: бомбёжки, рытье подкопов, диверсии, агентурное создание аппозиции. И тут лучом надежды явитесь вы, полковник, с предложением о военном союзе. В обмен на то, что Спящие закроют глаза на отнятые деревни (в перспективе их деревни), вы подарите им успешное проведение штурма – ведь у кого, кроме вас, есть такой богатый опыт ведения уличных боёв? Вы, сами по себе, большая находка для армии Спящих. Но вы намерены поднести им не только самого себя, но и тысячу смертников, что ныне числятся в городском гарнизоне.
Нет уж, господин полковник! Эти деньги я передаю на починку водопровода. Точка. А что касается близлежащих деревень – поручаю вам, полковник, и главе комитета политических связей – провести переговоры с Сан–портом и представителями армии Спящих. Заявите им о наших притязаниях и действуйте. В случае категорической реакции с их стороны – проведем дополнительное совещание. Малое. По форме три.
Собравшиеся за столом загудели на все лады. Олав же решил, что сказал достаточно. Он поднялся из-за стола, положил правую руку на грудь и торжественно произнёс:
– Во благо города и во имя спокойствия! Моё правление – служба! Мои решения – с горожанами в сердце!
По примеру председателя, встали все. Хором произнесли ту же речь. И все, кроме полковника, положили руку на грудь. Полковник, традиционно, взял под козырёк.
Олав больше не проронил ни слова, молча вышел на балкон и запер за собой дверь. Собрание начало расходиться, и гул от голосов заполнил не только зал заседаний, но и длинный коридор.
Только глава комитета здравоохранения не торопился. Он подошёл к двери, ведущей на балкон, и замер: видимо ждал, когда в зале не останется никого.
– Господин председатель, – жалобно пропищал глава комитета, когда дверь в залу закрылась за последней спиной.
– Входите, Патрик, – раздался приглушённый голос Олава.
Глава комитета здравоохранения (он же Патрик) робко вышел на балкон.
– Господин председатель, вы хотели меня видеть?
– Да, наедине. Надеюсь, этот разговор останется только между нами.
– Можете на меня...
– Я утаил от совета крупную сумму. Глава комитета финансов это прикрыл, хотя сам не знал для чего. Мне от вас нужны цифры – какое количество медикаментов мы сможем закупить и произвести на сумму – пять миллионов копеек. Срок – две
– Господин, я не понимаю...
– Это не важно. Мне нужны расчёты. Через два
– Пять миллионов не такая крупная сумма. Могу я всё-таки узнать о конечных целях? Это бы мне помогло рационально использовать деньги.
– Хорошо, конечная цель – материальная помощь в рамках будущего военного союза. Нужно подготовить всё, что может помочь в оказании первой помощи раненым на поле боя. Плюс – оборудование для полевого госпиталя.
– Я вас понял, господин председатель. Представлю расчёты к назначенному сроку. Благодарю за оказанное мне доверие. Вы столь великодушны ко...
– Что это там? – встревоженно спросил Олав. Его взгляд уперся в просеку, в то самое место, где она плавно перетекала в главную улицу города. С балкона башни совета трудно было не заметить фигуру человека, вышедшего из пучины хвойного моря. Любой, кто проходил тем путём, напоминал Моисея вышедшего из расступившихся вод Чермного моря. Но Моисеи приходили тем путём так редко, что их появление вызывало переполох. Обычно в роли легендарного пророка выступали оголодавшие медведи, подраненные олени, оборотни, стаи кабанов. А вот люди – редко. И, как правило, это были или заплутавшие грибники, или отставшие от группы охотники.
