Вечная молодость, красота, любовь, признание или богатство? Хозяин антикварного магазина Марк Кауфман торгует чудесами со всего мира. И никому не рассказывает о своем прошлом, хотя оно видится весьма странным. Марк не знает ничего о новейшей истории, но прекрасно осведомлен о событиях вековой давности.Однажды он берет к себе в помощники воспитанника приюта Эзру.Какова цена настоящих чудес? И что, если место мудрого наставника займет теперь ученик?
Звякнул колокольчик, над дверью что-то щелкнуло, и она со скрипом открылась. В лавку вошел высокий мужчина в стоптанных сапогах, пыльной кожаной куртке и широкополой шляпе.
– Марк! – крикнул он куда-то в полумрак помещения. – Ты тут?
– Смотря кто спрашивает.
Мужчина подвинулся, придерживая дверь.
– Заносите!
В помещение вплыло что-то большое, прямоугольное, замотанное в ткань. Носильщики облегченно выдохнули, прислонив предмет к стене.
– Что ты там припер? – Откуда-то из подсобного помещения, из-за прилавка вышел сухой старик в жилетке и очках на веревочке.
– Марк, это просто бомба! – радостно воскликнул мужчина, расплачиваясь с грузчиками.
– Тогда неси ее отсюда подальше, Генри, – проворчал старик.
– Тебе понравится, смотри! – Пара ловких движений – и ткань свалилась на пол, подняв кучу пыли.
– Вот это да, настоящее зеркало, – равнодушно заметил Марк.
– Не совсем, даже совсем не! Посмотрись в него.
Старик встал перед огромным зеркалом в тяжелой медной оправе, украшенной какими-то корчащимися рожами. В отражении седой, сухой старик. Довольно вредный, кажется.
– Где ты это взял? Я к тому, что отнеси обратно.
– Ты с ума сошел?! Ты хоть понял, что это?! – возмутился Генри.
– Да, паршивое зеркало. – Старик двинулся обратно к подсобке.
– Это не просто зеркало! Оно отражает тебя таким, каким тебя видят окружающие! Понимаешь?! – Генри сиял.
– Говорю же, паршивое, с обычного толку больше. Но допустим, я его возьму, сколько ты за него хочешь?
– Пять тысяч.
– Наличкой и мелкими купюрами?
– Почему? – удивился Генри.
– Потому, что пять тысяч долларов у меня может требовать только тот, кто похитил у меня сына и угрожает прислать его по кусочкам!
– У тебя нет сына!
– Именно. Значит, никто не может требовать у меня пять тысяч. Даю пятьсот баксов. – Марк звякнул старым кассовым аппаратом. Внимательно посмотрел внутрь.
– Ты вообще понимаешь, с каким трудом я его доставал? Там была лава, ловушки, проклятье какое-нибудь, в конце-то концов, – возмутился Генри.
– Пятьсот двадцать, – закончил подсчет денег Марк.
– Да брось, это невероятный артефакт древности!
– Барахло. Его никто никогда не купит.
– Давай так: если оно будет интересовать покупателей, заплатишь вдвое больше! – предложил Генри.
– В противном случае – заберу бесплатно.
– Ладно.
– Ну давай посмотрим. – Марк сел за стойку и достал газету.
– У тебя газета шестидесятилетней давности, – заметил Генри.
– Серьезно?! – делано удивился Марк, – А я и не знал!
Через час звякнул колокольчик, над дверью громко щелкнула небольшая табличка, на ней появилась надпись «Нью-Йорк». В лавку вошел толстый бойскаут с огромным мороженым. Генри приветливо улыбнулся, Марк покосился из-за газеты.
Покупатель стал неторопливо осматривать стеллажи со всякой всячиной. Наконец его взгляд упал на зеркало. Глаза мальчика расширились, он выронил мороженое и почему-то схватился за нос. Ошалело ощупал его и кинулся прочь.
– Это ребенок, не считается! – подал голос огорченный Генри после того, как захлопнулась дверь.
– Швабра в подсобке, – ответил Марк невпопад.
Через час снова звякнул колокольчик, на табличке появилась надпись «Ватикан». В помещение вошел священник. Генри приветливо улыбнулся, Марк оторвался от газеты, хмыкнул и стал наблюдать.
Священник походил между стеллажей, покрутил в руках фигурку жабы и встал перед зеркалом. Вдруг замер, лицо побледнело. Затем он отшатнулся, едва не наткнувшись на резной столик, перекрестился, стал бормотать что-то и рванул прочь из лавки.
– Ну этот-то что мог там увидеть? – разочарованно спросил Генри.
– Это католический священник, – заметил Марк, возвращаясь к газете.
– И что?
– Не бери в голову. Будем продолжать эксперимент?
– Нет, – удрученно признал поражение Генри.
– На двадцатку, за труды.
Мужчина молча взял мятую купюру. Покрутил в руках.
– А тебе-то оно зачем?
– В других зеркалах я, к сожалению, не отражаюсь. – Марк отложил газету.
Высокая женщина в сером пальто и больших солнцезащитных очках стояла напротив потертой двери и, судя по всему, принимала какое-то важное решение. Она сделала шаг вперед, потом назад, посмотрела на вывеску. Большие выцветшие буквы гласили: Марк и Валентайн. Чуть ниже едва угадывалась надпись: Антикварный магазин.
Наконец она решительно потянула дверь на себя. Звякнул колокольчик, что-то щелкнуло. Внутри царила полутьма, пахло пылью и каким-то моющим средством. За прилавком спиной к ней сидел сухой старик в очках.
– Эзра, мне не нравится эта твоя химия. Чем была плоха старая добрая хлорка?
– Хлорка – вредная! А это с ионами серебра.
– С чем? – недоверчиво переспросил старик.
– С ионами серебра! – донесся голос из-за стеллажей.
– Это даже звучит как полная чушь! В следующий раз пользуйся хлоркой!
Старик фыркнул, чихнул и повернулся. Видимо, стул его вращался. Женщина ожидала приветствия или дежурной улыбки, но старик лишь скользнул по ней взглядом, поправил очки и стал чем-то щелкать за прилавком.
