Как же хочется, чтобы дом был местом спокойствия и понимания, местом тепла и силы, чтобы отношения в семье были без раздоров и ругани, без взаимных претензий и обвинений! А что делать, если отношения стремительно ухудшаются? И когда ты начинаешь сомневаться, стоит ли вообще их сохранять, в твоей жизни возникает некто, готовый помочь. Только этот некто не совсем обычный, и кто знает, чем обернётся его помощь.
Марк Анатольевич стоял перед дверью в свою квартиру, сжимая в руке ключи, и никак не решался войти. Вчера вечером они поругались с женой, и хотя с того момента прошел уже целый день, обида не улеглась до сих пор. Ссоры ведь разные бывают, иной раз проходят тут же, без следа, и супруги опять мирно беседуют, будто ничего не случилось, а бывает так, как вчера – с взаимными упреками и обвинениями, нежеланием услышать, уступить, и последующей смертельной обидой. Марк Анатольевич уже и не помнил, с чего всё началось, но разве это было так важно? Чаще всего ссора начинается с мелочи – кто-то что-то за собой не убрал или не туда положил, или не сделал то, что обещал, или сделал, но не так, а в результате маленькое недовольство вырастает в огромный ком накопившихся взаимных претензий, который так и норовит придавать одного из спорщиков, и только от виртуозности и профессионализма участников зависит, кто выйдет победителем.
В последнее время Марк Анатольевич стал замечать, что их отношения с Хелей стали меняться не в лучшую сторону. Ссоры случались чаще, обид друг на друга стало больше, и дом из уютного места стал постепенно превращаться в поле битвы. Из спора Марк Анатольевич выходил победителем редко. Он привык уступать жене, убеждая себя, что пусть его самолюбие немного пострадает, но зато это поможет сохранить брак. Вчера он поначалу тоже был готов уступить, но в какой-то момент то ли накопившаяся за последнее время усталость, то ли слишком яростный, испепеляющий взгляд жены вместе с обидными словами, которые она резко бросала в его сторону, то ли всё вместе вызвало в нем протест. И когда она уже ждала, что ее добрый муж смирится и признает свою неправоту, он вдруг повысил тон и стал яростно защищаться, а потом и нападать. Конечно, это было только на словах, до рукоприкладства в их семье никогда не доходило и дойти не могло – они оба были не так воспитаны, но словесная война тоже иногда бывает кровавой, и пусть раны от такой битвы не видны, болеть и не заживать они могут годами.
– Видеть тебя больше не могу! Завтра же подаю на развод! – в сердцах выкрикнула Хеля, оставив тем самым за собой последнее слово. Жирную точку в споре поставил звук громко захлопнувшейся за ней двери, ведущей в спальню.
Слова о разводе болью отозвались в душе Марка Анатольевича. Он не сомневался, что жена сказала это не всерьез, что это говорили ее эмоции, а не разум, но всё равно слышать такое было очень неприятно. Всякий раз во время ссоры они старались не применять «тяжелую артиллерию», которая могла бы подорвать основу их брака, а угроза разводом была как раз таким «оружием тотального поражения». За всё время, что они были вместе, Хеля прибегла к этому запрещенному приему только один раз.
Он вздохнул, вспомнив, как тогда жена не разговаривала с ним целую неделю. Обыденная жизнь оставалась прежней: она продолжала готовить еду, стирать и гладить его рубашки, он приносил из магазина продукты по списку, который она вечером оставляла на столе, но все это происходило в полном молчании. Три дня он терпел, чувствуя обиду, но постепенно она сошла на нет, и настал момент, когда Марк Анатольевич понял, что созрел для примирения. Надо было только прикинуть, как лучше начать разговор, и он не придумал ничего оригинальнее, как похвалить то, что Хеля приготовила на ужин. Еда и в правду была вкусная. Надо отдать должное, как бы они ни ругались, на кулинарных способностях жены это никак не отражалось.
– Хелечка, твоя запеканка просто шедевр. Я всегда знал, что ты у меня… – Марк Анатольевич хотел сказать жене что-то хорошее, но тут же осёкся, увидев её тяжёлый и холодный взгляд. Быстро дожевав запеканку, он встал из-за стола, поставил тарелку в мойку и вышел из кухни. «Змея, – продолжил он про себя. – Какая ты у меня змея». Почему она так с ним поступает? Он же первый пошел на примирение, и она просто обязана была воспользоваться этим и тоже сделать шаг ему навстречу! Но она этого не сделала, и Марк Анатольевич снова погрузился в печаль. Правда, долго обижаться он не умел, и спустя несколько дней опять решился на разговор с женой. На этот раз Хеля была благосклонна, и супруги помирились.
А вчера вечером она опять пригрозила разводом, и Марк Анатольевич понял, что грядет очередная неделя молчания. На душе у него было скверно. В последнее время на работе проблема следовала за проблемой, и ему как никогда хотелось покоя хотя бы в доме. Но как назло Хеля выбрала, сама того не осознавая, самый неподходящий момент, чтобы опять начать предъявлять претензии, бросаться обвинениями и под конец еще добила Марка Анатольевича словами о разводе.
