Скотина дохнет от болезней, потому что нет антибиотиков, или от голода, потому что был плохой урожай. Заготовки, варенья и соленья? Ферментированные продукты — роскошь. Для их изготовления нужна соль. Соль — дорого. Очень дорого. Сладкие десерты? Ну если есть деньги на мед, может быть. Ну или если есть возможность договориться с нечистью, которая тебя знакомыми продуктами снабдит. Впрочем, о чем я говорю? Чтобы что-то просить у чертей и бесов, надо знать, где это существует и как достать. Они же не демоны, между мирами просто так прыгать не умеют.
Но, даже если все продукты на месте, кулинария в крестьянской семье дело специфическое. Во-первых, повезет если есть кому готовить. На Мархарате эта обязанность ложилась на плечи младших дочерей. А что тебе может приготовить ребенок десяти лет?
В общем, только на Мархарате я по-настоящему осознала, как мы на Земле заблуждались и романтизировали деревенское прошлое.
— Ты о чем задумалась? — Вернул меня в настоящее домовой.
— О твоих пирожках.
— А что с ними не так?
— Все так. Вкусные очень.
— Дрожжи и ваниль. Так что с этой семейкой делать будем?
— А что мы с ними сделать можем? Убить вампира я не смогу. Убить старуху? Она если тоже вампир, то немощная только с виду. В общем, я без понятия, что делать. Может, получится из как-то вытравить отсюда?
— Поздно вытравливать. Мы то тебя защитим. Только эта нечисть не тебя, так кого другого загрызет. Или всю деревню. Нам оно надо?
И снова домовой был прав. Мне за всю деревню страдать не хотелось. Не могу сказать, что за три года жизни в Мархарате я напиталась любовью ко всему прекрасному, и местным жителям. Нет. Тут мной руководили прагматические соображения. Вампир в селе может перегрызть всех. А два вампира и подавно. И что потом? Ищи другое село? Перетаскивай барахло из мастерских. Снова ищи, где обжиться. И это если повезет, и сюда не нагрянут солдаты князя, выяснять, что за трагедия произошла на вверенных им землях.
Тут же магов вызовут. И там уже может вскрыться мой секрет. А все из-за одного уродливого упыря. Убить его было самым разумным. Но как его убить? Это даже в книгах не так уж и легко. А в реальности еще сложнее. В общем, у нас образовалась дилемма.
Мы снова замолчали, а со двора снова донеслось:
— ПАНА!
— Да твою ж мать! Этот день сегодня закончится?!
К дому шла Елька. Девушка придерживала поясницу, чтобы удержать равновесие. Но шла довольно бодро.
— Пана! — Крикнула она еще раз, когда подошла к крыльцу.
— Входи в хату! — Крикнула я в ответ.
Дверь открылась. В проеме сначала показался острый живот, накрытый шерстяной тканью передника, а только за ним появилось румяное лицо девушки.
— Ой, пана! Вы не одна?! — Елька с опаской посмотрела на чашку, которую я недавно ставила перед Альмой.
— Мать твоя приходила. Не стой у порога, дует.
Я показала подбородком на то место, где недавно сидела Альма. А сама встала и снова пошла к печи.
— Замерзла?
— Нет! — Махнула рукой девица, садясь за стол. — Весна нынче хорошая. Главное, чтобы лето не сухое было. Как прошлый год, урожай горел. Староста даже думал, что не перезимуем. Но милостью богов.
Я улыбнулась. Знала бы она, какие боги прошлым летом спасали этот урожай. Пришлось всю лесную нечисть задействовать, чтобы хоть что-то сохранить. Как вспомню, сколько времени провела с Водником за философскими беседами, так вздрогну. А все для чего? Чтобы он выдал нам воду на полив, со своих владений.
— А мать из-за Языра приходила? Да?
Я на секунду растерялась. Даже на две. Потому что не знала что сказать. Здесь конечно нравы были своеобразные. Но кому понравится, когда собственная мать подкладывает твоего мужа в постель к чужой бабе? А Елька еще и беременная. Там переволнуется, еще и роды принимать придется. Оно мне надо?
Мне оно было не нужно. Вот только соврать я не успела.
— Пана, будь милостива, прими Языра. Он хороший! Настоящий мужик! Руки на месте. Работать может! Он тебя бить сильно не будет! Только за дело. И мать у него чудо. Не смотри, что она так сурово выглядит. Возраст никого не красит. Она добрая. Тебе по дому помогать будет! Только забери. Я тебя Богами и Духами молю.
В глазах девушки стояли слезы. Ее руки тряслись, нос и щеки покраснели.
— А как же ребенок?
— Это не его.
Она обхватила живот, как будто это было самое дорогое, что было в ее жизни и заплакала.
Я не любила слез и наматывания соплей на кулак. С ранней юности знала, если проблему можно решить, то она в принципе не стоит того, чтобы мотать себе нервы. А решить можно любую проблему, пока ты жив и здоров. Но как человек разумный понимала, что не все люди придерживаются таких же взглядов. И чтобы решить проблему, время от времени придется продираться через дебри чужих слез.
Правда, по-настоящему меня раздражали даже не слезы Ельки, а то, что сейчас эта семейка пытается переложить свои проблемы на мои плечи, даже не представляя, какого размера эти проблемы.