Она закрыла лицо ладонями и заплакала. Меня эти слезы только раздражали. Раздражала чужая слабость и растерянность. Ну и ощущение того, что я какого-то черта должна решить чужую проблему. А если решить не получится, то мучиться чувством вины. Если удастся выжить.
— Никто не хочет. Не разводи сырость.
Она пыталась успокоиться. Я пыталась понять, куда ее уложить. Домой девица явно возвращаться не собиралась.
— Пана, можно я сегодня у тебя останусь. А завтра пойду.
— И куда ты завтра пойдешь?
Она потупила глаза в пол. Потому что мы обе знали, что никуда девка из этого дома не выйдет. Или побоится, или просто не сможет. Я снова посмотрела на нож, предательски сверкающий в тусклом освещении.
— Ляжешь на печь. — Глаза Галы удивленно расширились. — Сейчас сделаю тебе отвар, должно будет легче стать.
Девушка облегченно кивнула. Я достала из старого сундука старый матрасик, подушку и одеяло. Выдала в руки гостьи и сказала самой стелить. А сама взяла нож и пошла в маленькую кладовую, где лежала непотрошеная тушка утки.
— И что ты удумала? — Нафаня тут же материализовался рядом.
— Сам не видишь?
— Вижу. Дурью маемся. Она уже не живет. Лучше демона позови.
— Как? — Прошипела я. — Стать по среди избы и на алтаре голой сплясать? Или за грань сходить?
Нафаня недовольно фыркнул и взял со стены кружку. Я ненавидела покупать непотрошеную птицу, из-за огромного количества крови в местной дичи. Впрочем, в прошлой жизни я птицу вообще никогда не потрошила, ограничивалась той, которая лежала разделанная в аккуратных лотках.
Одно неловкое движение ножом, и струйка бурой крови побежала по руке. Нафаня моментально подставил кружку, чтобы не испачкать пол.
— Ты же знаешь, что это попадет в желудок?
— Ну мы же не знаем, как питаются упырята.
— Тоже верно.
Я тщательно вытерла рук от крови и взяла кружку. Гала к этому времени развернула матрас на печи и задумчиво смотрела на простыню.
— Это на матрас.
— Зачем?
— Чтобы приятно спать было. Выпей это.
Я протянула девушке кружку. Она не стала спрашивать что там внутри, а с жадностью начала пить, уронив простыню на пол. Ну что ж, кровь ей как минимум пришлась по вкусу. Я подняла простыню, но ничего сделать не успела. Глаза девушки налились тяжестью и она начала заваливаться на бок. Подхватила ее в последний момент. Сначала испугалась, а потом поняла, гостья уснула.
Мы с домовым переглянулись. Поднять Галу на печь у меня не получилось. Полка была слишком высоко, а девушка далеко не пушинка. Пришлось укладывать ее на полу. Наших с Нафаней манипуляций Гала не заметила. Спала она крепко. Даже кожа стала не такой бледной, как несколько минут назад.
— Смотри ты, — удивился домовой, — сработало.
— Утром узнаем. Надеюсь, она не проснется, и не попытается меня сожрать.
— Я присмотрю. — Пообещал Нафаня. — Иди спать.
Это был первый раз, когда я засыпала в надежде увидеть демона. Уходить за грань — боялась. В доме была неадекватная девица, и почему-то казалось, что возле дома бродил рыжий маг. Интуиции я доверяла, поэтому решила не рисковать. Стащила с себя дневное платье, и оставшись в черной шелковой рубахе залезла под одеяло. Уснула на удивление быстро и крепко. Вот только демон сегодня решил меня проигнорировать.
******
Войчик не пришел ни в эту ночь, ни в следующую. А Гала не ушла. Выгонять перепуганную соседку рука не поднялась. По крайней мере, до тех пор, пока ее родные не вернутся, а маг не перестанет шастать по деревне.
— Ты понимаешь, что придется вернуться домой? — Спросила я ее вечером за стаканом утиной крови.
Гала обреченно кивнула. Кажется, за эти пару дней она сильно повзрослела.
— Это помогает. — Показала она на стакан. — Может, я выживу?
В глазах девушки появилась надежда. А я почувствовала себя врачом, на которого смотрит безнадежный пациент. Еще и Войчик куда-то пропал, и близился этот чертов праздник.
— Надеюсь, это поможет. В моих книгах нет ничего про упырей.
— Так это правда?
— Что правда?
— Что ты, пана, из благородных! Так бабы говорят.
— Много слишком они говорят.
Фыркнула я и поднялась. Тема моего происхождения, откровенно говоря, меня вообще не волновала. Но я старательно изображала, благородную даму в изгнании. Какой никакой, а статус. Благо, уровень документооборота здесь был настолько примитивен, что делать это было не сложно.
— Не выходи никуда. А лучше спрячься.
— Я посуду перемою.
Сообщила Гала. Я возражать не стала. Не будет же Нафаня тарелками жонглировать, при чужих. Домовой все это время сидел на печи и корчил рожи. Мытье посуды с помощью песка и студеной воды вызывало в нем искреннее недоумение. Как и качество самого мытья тарелок. Но я в процесс не вмешивалась. Просто пока было не до тарелок.