Но больше всего доставляли неприятностей шайки нищих попрошаек. Они налетали на обоз внезапно, демонстрировали свои увечья и страшные язвы и тащили всё, что плохо лежало. Доходило до того, что рейтары начинали стрелять; правда, в воздух. Нищие разлетались, как вспугнутая стая воронья, и начинали издали угрожать. А в том, что их угрозы не были пустым звуком, никто не сомневался. Сбившись в банды, нищие и калеки действовали как самые настоящие разбойники, только были они ещё более жестокими и кровожадными. Наверное, мстили состоятельным людям за свою незавидную судьбу.
Правда, иногда встречались и вполне приличные попрошайки — смирные, богобоязненные и державшие себя в рамках приличия. Они устраивали под аккомпанемент трещоток «хнычущий хор»:
— Одну денежку малую всем нам, сирым, убогим, слепеньким, хроменьким! Господа милосердного ради! Душевно молим! Подайте!
Корнеулис ван дер Гатен в таких случаях молча доставал кошелёк и раздавал милостыню. То же по его примеру делал и Алексашка. Для таких случаев, по совету бывалого голландца, он завёл себе другой кошелёк — с мелкими деньгами. А однажды в каком-то городишке на обоз навалилась толпа совсем уж непонятных людей, которые устроили целое представление, чтобы им подкинули немного деньжат. На нищих и увечных бедно одетые молодые люди, которые окружили обоз, совсем не походили. Они были веселы, явно на хорошем подпитии, а один из них, играя на лютне, запел песню:
На этот раз голландский купец не стал проявлять щедрость. Он грозно насупил брови и приказал рейтарам:
— Гоните этих бездельников! Вместо того, чтобы оправдать доверие своих отцов и учиться разным премудростям, они шляются, где ни попадя, пьянствуют, сквернословят и богохульствуют. Прочь, прочь, дурное семья!
Рейтары быстро исполнили приказ своего нанимателя. Впрочем, молодые люди и не сопротивлялись. Только один из них, отойдя подальше, нагнулся, поднял ком земли и швырнул его в сторону ван дер Гатена. Попадание было точным; ком угодил прямо в лоб купца, и грязь залепила всё его лицо. Раздался поистине дьявольский хохот, и юноши скрылись за домами.
Пока купец приходил в себя от ярости и приводил в порядок свою физиономию: Федерико заговорщицки мигнул Алексашке, и они догнали бесшабашных молодых людей. Те стояли кучно и глядели на них с враждебной настороженностью. Алексашка был уверен, что, случись драка, им бы точно не поздоровилось.
Приветливо улыбнувшись, гишпанец достал кошелёк и бросил его музыканту со словами:
— Саламанка...
Молодые люди расслабились, заулыбались, раздались приветственные крики, а музыкант сказал:
— Спасибо, брат. Может, посидим где-нибудь?
— Хотелось бы. Но недосуг. Удачи вам, друзья.
— Удачи и тебе! — послышалось в ответ. — Благодарим!
На этом короткое свидание закончилось, и гишпанец вместе с Алексашкой возвратились к обозу.
— Кто эти парни? — спросил Ильин-младший, сгорая от любопытства.
— Бродячие студиозы, учащиеся какого-то университета, выходцы из бедных низов. На летних каникулах они зарабатывают себе деньги, чтобы заплатить за науку в следующем учебном году. Зарабатывают кто как может, нередко и попрошайничеством. В их компанию затесался и вагант. Это тот, который с лютней.
— Что значит вагант?
— Путешествующий поэт и музыкант. Чаще всего бывший студиоз, клирик или даже монах, бежавший из монастыря.
— Ты сказал им Саламанка. Что означает это слово?
— Для меня — очень многое... — Федерико разволновался, что было для него необычно. — Это университет в испанском городе Саламанка, один из старейших в Европе — наравне с Болонским, Оксфордским университетом в Англии и Сорбонной. Я имел честь проучиться в нём три года... — Тут гишпанец криво ухмыльнулся. — Меня выгнали из Саламанки за неподобающее поведение. Я чересчур хорошо владел шпагой...
