— Видите на скале замок? О-о, это знаменитое место! Замок называется Аггштайн и в давние времена он принадлежал рыцарскому роду Кюнрингов. Отсюда раубриттеры[78] совершали грабительские набеги на суда торговцев и путешественников. Сейчас замок полуразрушен, а когда-то это была неприступная крепость, со стен которой весь Дунай виден как на ладони. Очень удобно: заметил судно — и груз уже твой.
— А как в настоящее время на Дунае обстоит дело с пиратами? — осторожно поинтересовался Алексашка, который не забыл схватки с голландскими пиратами-флекселингами.
— Иногда шалят, — не очень охотно ответил лоцман. — В основном сербы и хорваты. Себя они называют ускоками[79].
На этом Марли скомкал разговор и начал покрикивать на матросов и рулевого, которые, по его мнению, не достаточно усердно исполняют свои обязанности. Капитан, он же владелец суден, грузный пожилой шваб, больше торчал в своей каюте, налегая на пиво, нежели присутствовал на палубе судна. Он предпочитал не вмешиваться в действия лоцмана. Создавалось впечатление, что капитан просто побаивается Марли. Или считает его абсолютным авторитетом в лоцманском деле.
Другой ценный комментарий от Марли поступил возле города, который назывался Дюрнштайн:
— Городишко дрянной, доложу я вам, майне херрен, но в нём есть одно знаменитое место — замок Кюнрингербург. Именно здесь король Англии Ричард Львиное Сердце при возвращении из крестового похода был пленён своим злейшим врагом Леопольдом V, австрийским герцогом. В этом замке Ричард Плантагенет провёл больше года и был выкуплен за сто пятьдесят тысяч серебряных марок[80]. Недурные денежки! На них герцог построил три новые крепости.
После Дюрнштайна река наконец вырвалась из горных теснин и разлилась широкою скатертью, разделившись на множество рукавов, образовавших многочисленные островки, покрытые густою травою и поросшие ивами, осинником и тополями. Ложе реки разветвилось в виде излучин, из которых одни были удобны для судоходства, а другие загромождены песчаными мелями и постепенно переходили в болота. Старые рукава Дуная превратились в озёра, заросшие камышом, где гнездятся несметные стаи диких уток, гусей, журавлей и в особенности чаек. Здесь жили даже бобры, и Алексашка диву давался, когда ему попадались на глаза их плотины.
Когда скорость течения реки стала меньше, Марли поскучнел. Что-то его угнетало, но он не спешил поделиться своими тревожными мыслями с пассажирами. Алексашка заметил его состояние и насторожился. А затем, когда наступил очередной вечер, к нему подошёл озабоченный Федерико.
— Не нравится мне эта плоскодонка... — Он указал на лодку, которая плыла далеко позади их небольшого каравана из двух суден. — Она преследует нас от самого Аггштайна.
— С чего ты взял? На Дунае полно лодок и мелких рыбацких судёнышек. Рыба здесь клюёт как сумасшедшая, только успевай удочку закидывать. Вот местный народ и развлекается рыбной ловлей. И душе приятно, — вишь, какие красоты — и семье прибыток.
Рыбы в Дунае и впрямь было много, особенно подуста. Рыба длиной около аршина предпочитала быструю воду и клевала даже на пустой крючок. Заметив в воде стайку стремительных подустов, Алексашка забрасывал не одну удочку, а целую связку крючков, не заботясь о наживке, и прожорливая рыба набрасывалась на них с каким-то остервенением, будто в Дунае наступил голод. Поэтому пассажиры каждый день лакомились зажаренными на решётке жирными подустами, под которые хорошо шло ульмское пиво, благо предусмотрительный и опытный в таких путешествиях голландский купец захватил в дорогу три большие бочки — две для команд каботьеров, за что матросы готовы были носить его на руках, а одну для себя и своих попутчиков.
— Лодки более лёгкие в ходу, чем каботьеры, поэтому они постоянно нас обгоняют. А эту гребцы специально придерживают: то к берегу ненадолго пристанут, то стараются выбрать в фарватере такой участок, где течение наиболее медленное. Напрашивается вопрос — почему?
— Ну, я не знаю... Мало ли что у пассажиров этой лодки на уме. Тебе-то какое дело до них?
— Помнишь, когда речь зашла про ускоков, наш любезный Марли быстро сменил тему и поскучнел?
— В общем, да...
— А сейчас он ходит по палубе с таким видом, словно объелся груш и ждёт не дождётся своей очереди в гальюн. Марли сильно волнуется, и, похоже, не зря. Он опытный лоцман (да и я кое-что смыслю в таких делах) и понимает, что на этих дунайских островках могут таиться ускоки. Пока каботьеры шли по быстрой воде, пираты не могли нас взять. А здесь мы уже не летим, а плетёмся. Самое место для абордажа.
— Ускоки... — Алексашка презрительно фыркнул. — Обычные голодранцы, и уж точно не чета голландским флекселингам. Да и не осмелятся они напасть на такие большие суда, как наши каботьеры. Хотя, я думаю, все твои предположения не более чем домыслы.
— Александр Демьянович, ты совсем не знаешь, кто такие ускоки. А я наслышан...
— Расскажи.
