Проводил обсуждение Лимон – преемник Седого, собственно, для того, чтобы обозначить, что власть перешла к нему.
Но тут из-за киллера группировки возникла тема: Седой послал своего человека похитить бабу, а на деле его чуть не грохнул какой-то иностранец, связанный с Илларионом. Вроде автор музыки, на которую посягал Седой, собираясь отобрать у посредников права на эту «музыкальную парнуху», как он выражался. Может, наехать на этого иностранца и заставить того работать на себя? Ведь права на музыку к нему должны вернуться из-за убийства посредника?
Лимон был ярким блондином с неожиданно круглым пористым лицом – за что и получил такое «погоняло».
Но, несмотря на безобидную внешность, он был садистом и гордецом. Ему хотелось сделать что-то «для самоуважухи». И он решил «вписаться в тему».
Он тоже был наслышан о том, какой фурор произвело новое музыкальное направление. Но теперь, когда стало ясно, что за него ухватился Лари, имело ли смысл тягаться с ним? Для начала Лимон решил взять диск на прослушку – благо, на их студии произвели первую партию. И, прибыв туда за диском, он обнаружил, что в студии орудуют люди Иллариона – он застал там начальника охраны Иллариона и какого-то хмыря в наушниках – звукорежиссера, привезенного Георгием в их оттяпанную у Седого студию.
Лимона просто на порог не пустили. Хоть и знали в лицо. Показали в пороге дарственную, оформленную Седым «за допущенный косяк».
Гия ядовито улыбался. Поздравил с волчьим оскалом Лимона «со статусом». И диск подарил – почему нет? Но заодно сообщил, что права на музыку перешли к вдове его покойного племянника. И он решил у невестки их выкупить лично.
– Что, скис Лимон? – спросил Гия, выпроваживая гостя. – А я тебе еще забыл сказать, что Седой нам отписал и студию, где «порнуху» снимают. Так что, создавай новую, если хочешь. А мы уже собираемся снимать кино, как любимую телку Седого имеет пятнистый дог.
Лимон ушел злым. Но никому о разговоре рассказывать не стал. Больше всего его уязвило то, что их порно-звездочка Рита ему теперь не светит. Вообще-то, и студию Седой создавал, чтобы содержать красотку Маргариту. Она раньше там играла только лесбиянок, хоть и была помешана на нормальном сексе. Седой один не справлялся с ее диким темпераментом. Так что иногда перепадало от Дивы и Лимону. Но всего три раза за год. И воспоминания будоражили долго.
Вызвал он красотку Марго в ресторан для разговора – решил взять ее из студии и платить содержание. Не крепостная же она!
Но оказалось, что крепостная.
Они сидели за столиком в «Сыре», где Лимону всегда нравился интерьер, похожий на внутренности дырчатого «мааздама», а также великолепные вина, подававшиеся к блюдам, большинство из которых были на основе сыра.
Родился Лимон, которого раньше звали Василием, в год Крысы, и этим объяснял свою любовь к сырам типа «камамбера» и «дорн блю» – заплесневелым и таким вкусным. А уж как он обожал твердые сорта!
У него уже слюнки текли от предвкушения, а Маргарита запаздывала. Наконец, пришла сонная, пахнущая постелью и потом.
– Прости, вчера снимали допоздна, я проспала, даже макияж вчерашний. Так что ресторан ты выбрал хорошо. Ведь хоть это и обед для тебя, а для меня – это завтрак.
– И что снимали?
– Заканчиваем начатый проект, – Рита зевнула некрасиво и вульгарно, не прикрыв рот рукой. По щекам осыпалась тушь. И все же она была такой желанной, что Лимону даже есть расхотелось.
– Я теперь вместо Седого. – Лимон не удержался и провел рукой по лицу, будто отряхивая испорченный макияж.
– А на меня, значит, решил лапу наложить, чтоб не увели.
– Спасти тебя хочу. Студия отошла Иллариону, и Гия сегодня мне сказал, что на съемках у тебя будет секс с собакой.
– А ты не видел разве картину, где меня подносили задом к коню.
Лимон был явно шокирован.
– И что?! – вскрикнул он брезгливо.
– И ничего. Его член в меня не поместился. Но собачий-то меньше.
В голосе женщине звучали чисто профессиональные ноты. Она уже мысленно готовилась к необычным съемкам – не более того. Зато у Лимона начались рвотные позывы.
– Короче, езжай домой и собирайся. У меня в Сочи есть домик, на имя матери оформленный. Тебя там не найдут.
– Странный ты, Лимон. Думаешь, там меня какие-нибудь другие плохие парни не заарканят.
– Но не собаки же. К остальному я привык. – Он покраснел. Слова его прозвучали не круто. – Наверное, люблю я тебя, Рита. – Лимон засмущался от своей откровенности.
– Любить – всем телом избить для тебя? – снова зевнула Рита.
– Психологи говорят, что любовь – это незаменимость сексуального объекта. А я хочу только тебя.
– Ты мне врешь или себе? Какая-сякая незаменимость? У вас, бандюг, каждую неделю в постели другая.
– Но она – другая. И я о ней не думаю, не вспоминаю, не хочу в своем доме поселить, как тебя.
