— Ах, дорогая матушка! — заливаясь слезами, восклицает несчастная, когда карета наконец останавливается у дверей дома г-жи де Шатоблан. — Ваша дочь вновь оказалась несчастнейшей из смертных! Недруги мои подстроили мне новую ловушку, куда я и попала исключительно из лучших побуждений!.. О, безжалостные, только смерть моя может их успокоить! А до тех пор мне, видно, судьба быть их жертвой, которую они, словно алчные пауки, затягивают к себе в сети, а потом пьют из нее кровь. Вот и теперь они смотрят на меня как на жертву и торопятся высосать из меня всю кровь. Только коса смерти способна разрубить их тенета!
Выплакавшись на груди у матери л немного успокоившись, Эфразия рассказывает обо всем, что с ней приключилось. Слушая, какие ловушки были устроены для ее дочери, почтенная мать содрогается от ужаса.
— А шевалье, сей любезный молодой человек, коего я считала своим другом, — говорит в
заключение дочь, — похоже, не только является одним из недругов моих, но и, чувствую я, навредил мне больше, чем все остальные, вместе взятые.
В ответ г-жа де Шатоблан рассказывает дочери обо всем, что ей удалось сделать за время своей поездки:
— Я провела в Марселе менее недели, так что когда вы, дорогая моя дочь, отправились в этот город, меня там уже не было. Прибыв в Марсель, я первым делом отправила вам письмо с четким указанием адреса. Письмо, полученное вами, было поддельным — во-первых, потому, что адрес был указан неразборчиво, и, во-вторых, потому, что болеть я не собиралась. Это же письмо побудило вас отправиться ко мне, в то время как, получи вы мое настоящее послание, вы бы узнали, что я в добром здравии и намерена скоро вернуться, так что в любом случае ехать ко мне нечего. Эта беспримерная по своей жестокости клевета^ заставляет нас, дочь моя, принять меры надежные и безотлагательные. Несомненно, именно завещание приводит их в бешенство, а потому все — и любовь, в которой они лицемерно вам клянутся, и ловушки, которые они расставляют вам, и интриги, которые они плетут у вас за спиной, — имеет единственную цель: заставить признать вас не способной управлять наследством от имени сына. Нам необходимо переиграть этих хитрецов, сделать так, чтобы у них не было никакой возможности навредить нам.
И обе женщины принялись обдумывать план, который, по причине непредвиденных событий, им уже вскоре пришлось осуществить.
Однажды благочестивая маркиза де Ганж, которой исполнение религиозного долга всегда доставляло истинную радость, отправилась в церковь Св. Агриколы приобщиться к мистерии вечного союза Творца со своим божественным Сыном, приявшим ради спасения рода людского грубый земной облик, дабы в облике этом принести искупительную жертву. Преклонив колена перед Его алтарем, чувствительная и чистая душой Эфра-зия, преисполнившись смирения, просила Господа нашего помочь ей не оступиться среди.подсте-регающих ее на каждом шагу опасностей.
Пока Эфразия молилась, в церковь вошел какой-то нищий в отвратительных лохмотьях. Заметив коленопреклоненную женщину, он подбежал к ней и, прервав ее молитву, с тоскою в голосе стал умолять ее... Маркиза поднимает глаза, но тут же, повинуясь неведомому ей чувству, отводит их и вновь устремляет взор на страницы раскрытого перед ней молитвенника.
— О нет, сударыня, нет, — шепотом молит ее оборванец, — не гасите затеплившегося в благочестивой душе вашей чувства сострадания! А если вы не верите словам моим, я готов, сударыня, проводить вас в свое убогое жилище, дабы вы сами могли удостовериться в моей правдивости и убедиться в беспросветной нищете моей.
И слезы рекой струятся из глаз несчастного. Чувствительная Эфразия видит только слезы нищего — не узнав в нем своего давнего врага. Она проникновенно произносит:
— Хорошо, друг мой, идите вперед, мои носильщики пойдут за вами.
Эфразия садится в портшез и приказывает слугам следовать за провожатым. Оборванец идет вперед, портшез движется на ним. Они сворачивают в узкую пустынную улочку, по обеим сторонам которой тянутся кособокие строения, низкие и грязные, свидетельствующие о беспросветной нужде их обитателей. Бедняга останавливается на обшарпанном крыльце одного из ветхих домов, носильщики опускают портшез, хозяйка выходит из него и идет за провожатым. Оборванец ведет ее по длинному коридору, который упирается в дверь, ведущую в погреб или подвал. Маркиза намерена войти в дверь, однако нищий не пускает ее; схватившись за ручку двери, он опускается перед Эфразией на колени.
