— Алиса — новая сотрудница в нашей компании. Переводчик, — удивляет меня Артём, рассказывая жене некоторые факты обо мне. Я только сейчас вспоминаю, где могла видеть его лицо. В шале, на фото в рамках. Точно… — Давай, я сына на руки возьму. Тебе нужно отдохнуть, малыш. И обязательно поесть.
Трепетная забота к жене и ребёнку вынуждает залюбоваться чужим мужчиной. Интересно, каким бы был Марк в данной ситуации…?
— Нам, пожалуй, пора, — за спиной звучит глубокий голос босса, выдёргивая меня из приятного оцепенения, тем самым прогоняет непрошеные мысли из головы. — Увидимся на празднике в честь Мигеля. Со, Лекс, вы остаётесь?
— У нас назначен обед с родителями. Так что нам тоже пора уходить. Хочется побыстрее обрадовать их замечательной новостью.
— Ребят, — решаю вставить напоследок финальный аккорд, — я очень рада была с вами познакомиться и мне очень жаль, что из уст Марко я предстала в образе вредительницы. На самом деле я очень дружелюбная девушка. Да и компания у вас, похоже, очень дружная. Один за всех, и все за одного! Верно, Марк Антоний? — вскидываю на мужчину многообещающий задумчивый взгляд.
— Ты очень скоро в этом убедишься, детка, — заверяет меня, чмокая в губы при свидетелях. — Идём.
— Марк? — голос Елены останавливает нас у двери. — Надеюсь, в гости к нам придёшь с Алисой?
— Если до того времени она меня не убьёт…
Глава 28. Вспомнить всё
Марко.
Обычно месть подают холодным блюдом, но Алиса решила накормить ею меня не отходя от кассы. Стоило нам выйти в коридор с лифтами, как фурия взмахнула своими крыльями, я только и успел пригнуться.
— Cabrão!!! (Козел) — рявкает и пытается повторно съездить по голове, мать её! И чем! Своим маленьким кулачком, который было бы гораздо лучше пристроить на мой член! Клянусь, так намного больше пользы и минимум увечий!
— Навоевалась? — обхватываю её хрупкие плечи в кольцо своих рук. Прижимаю к груди, вызывая лифт. Тонкий аромат кожи бьет по мозгам. Пьянею. Она шипит — вылитая кошка. Брыкается и матерится, словно внучка сапожника.
— Нет! Не навоевалась! Лжец! Ты! Ты! Foda-se! Марк, ты сволочь! Merda! И полы в твоих хоромах я драить не стану! — «массирует» мне кожу под рёбрами своими крошечными кулачками. — Отполируешь их своим паршивым языком! Кретин!
Стоит створкам прибывшего лифта раскрыться, и мы ныряем в кабинку, словно два соединившихся атома в химической реакции. Накрепко и плотно.
— Если им что-то полировать, то только твою киску… тигрица… чтобы замолить нераскаянные плотские грехи… — хрипло хохочу ей в шею, проходясь языком по бешено пульсирующей венке. Прикусываю сладко-солёную и влажную от пота кожу…
Ммм… Стерва!
Крышу сносит окончательно. Прижимаю к стенке собой.
— Ты! Ты… Чччленистоногое! Животное! Паук! Чччееерт… — задыхаясь от возмущения, Лиса неожиданно и с размаху въезжает в мой возбужденный пах своей острой коленкой.
— Твоююююуууу… жжжж… ммм…ааааааать! — сгибаюсь пополам, но паршивку не отпускаю. Пальцы, словно силки, автоматически впиваются в её бедро.
Вскрикивает. Я заканчиваю выть, прижимая вторую руку к ширинке.
Как я мог так лохануться? Затуманился рассудок за считанные секунды, и я схлопотал пинок по яйцам.
— Лииииссс… — задерживаю дыхание, пересчитывая звездочки в глазах. Боль невыносимая, но я держусь, чтобы позорно не приземлиться коленями на пол. — Мне же ещё трахать тебя, а ты из меня инвалида делаешь. Причём, не в первый раз. Такое не прощают…
— А что, по-твоему, прощают, Марк? КПЗ с местным фольклорным кружком? Трахать будешь свой кулак! Он у тебя вместительный, мощный, с отличной силой прихвата и быстротой перезарядки. Передернешь затвор, делов-то? Глядишь, «Пижамный царь» не обидится. Это, как если бы ты выпил стакан соевого молока…
Её слова прицельно бьют по моему самолюбию. Сейчас, как никогда, жалею, что не затащил сучку в кладовку и не отымел её болтливый рот.
Мне несложно найти женщину на ночь, чтобы удовлетворить физиологические потребности, да хоть прямо сейчас, но с недавних пор меня не прет от бабочек-однодневок и разового секса. Хочу эту бесноватую заразу! Причём, хочу на постоянной основе. Чтобы днём выносила мозг, а ночью полностью затуманивала его. Осталось только приручить неприручаемое.
— Язва, — шиплю, нажимая «нулевой» этаж.
Кое-как выравниваюсь в полный рост, впиваясь злющим взглядом в её не менее злющее лицо.
— Мудак, — зло цедит, прожигая межбровье своими вспыхнувшими яростью глазами.
— Алиса, ты, видимо, забыла, что наказал я тебя не за разбитую тарелку в моём доме, а за сожжённое, нахрен, шале! — решаю быть предельно строгим. Уже достаточно попускал и позволял бесчинствовать над своим телом. — Если бы не твои гребаные свечки, то…
Злобно поджимаю губы, чтобы окончательно не сорваться на ней. Живот с яйцами всё ещё пульсирует болью, хоть и не такой адской, как пару секунд назад, когда я даже дышать не мог.
