Почтовая служба облегчала путь. Стояли на дорогах специальные дворцы для приезжающих. В эти дворцы вода привозилась из мест, до которых было сутки пути. Везде были лошади. А когда проезжали царские посланники, то они снимали седла со своих лошадей и клали на свежих. Этого мало: если у купца или посланника, или князя устанет лошадь дорогой, и они увидят другую, то он может заставить сойти человека с лошади и взять ее себе. И никто не смеет сказать — нет.
Не только одна эта дорога так снабжена лошадьми, но и вся земля.
Кубилай хотел получать в несколько дней вести со всех своих земель и ото всех границ.
Царь говорил, что пускай лучше приедет к нему посланник или купец в два дня и заморит двух лошадей, чем приедет в три дня на свежей лошади.
Дорога уставлена столбами, указывающими расстояние.
Посланные должны проходить не менее десяти лиг в день. Каждая лига около двух европейских миль. Но посланный проходит по пятнадцати и двадцати больших лиг в сутки. Если падает лошадь в месте населенном, то мясо продают жителям, а если лошадь падает в дороге, то ее бросают. Так ехали купцы с посланниками великого хана. Они переправлялись через мутные реки, пересекали оазисы, в которых уже созревал хлопчатник, дающий пух, похожий одновременно и на шерсть овцы, и на пух ивы.
Воля хана вела купцов. Жара не спадала и ночью, ветер был сильный и знойный.
Они шли через пески. Кони вязли, переходя через холмы, покрытые рябью так, как под водою рябо дно моря на мелях у венецианского Лидо. Редкие сухие тамариски встречались по дороге. За песками лежал город, весь в яблочных садах. Горы, покрытые снегом, стояли на горизонте.
Между яблочными садами и синим снегом темней синели густые еловые леса.
Длинные облака не плыли, а стояли у гор, там, где жара долины заставляла таять снега.
Трава была богата. Быстрая река разбивалась в арыках. Дальше шла дорога в горы. Серебряная гора с железными отвесами, с бесчисленными уступами и пиками, гора, описанная монахом Чань-Чунем[27], который ехал с юга Китая к Чингиз-хану[28], и больше никем не описанная, стояла перед венецианцами.
Камни крупнели, здесь невозможно было уже пройти ни колесам, ни коням со всадником. Люди спешились и вели коней за собой.
Сосны, прямые, как свечи, движущиеся от ветра и высокие, поднимались до неба одна подле другой.
Птицы смолкли. Пустынно и молчаливо. В синем небе голубым раскидистым пламенем плавилась в ветре хвоя.
На южных склонах было еще тепло, на северных венецианцы чувствовали холод, как-будто они были одеты не в шерсть, а в железо.
Острые скалы стояли вокруг. Нужно было молчать, потому что боялись обвалов. Ехали дальше. Ехали через поле, усеянное белыми костями, ехали снова через сто песчаных холмов и ночью обмазывали головы коней кровью, потому что боялись духов.
И снова шли горы, вдали были белы, как песок, а ближе оказывалось, что они покрыты снегом.
Шли дальше, уже не было людей кругом, целые дни проходили в молчании. Земля была как дно высохшего моря.
Через снега вышли из гор в степи. Во все стороны виднелись только желтоватые облака и блеклые растения. Потом встретили реку. Река текла через камни и песок, в ней почти не было воды, но она была радостью. Наконец, увидели людские обиталища, черные телеги и белые юрты.
Шли долго и, наконец, увидали стену длинную, как ночь в четырнадцать часов. Стена шла из дали и уходила в желтый туман пустыни. Она была из глины, склоны ее одеты камнем. Никто ее не охранял, потому что она воздвигнута была против степных кочевников, а монголы давно уже ее перешли.
Хан жил в летнем дворце недалеко от нынешнего Бейпина. Здесь купцы Поло отдыхали и долго учились, как войти к хану, не задевши за порог. Хан был занят и принял гостей не скоро.
Венецианцы осмотрели пестрый двор.
Много странного видели здесь итальянские купцы. Золото и серебро здесь было как ничто, и кушанья приготовляли, сжигая полынь и сухой навоз. Несториане из Сирии, монголы, китайцы, армяне шумели вокруг дворца, и тому, кто ходил вокруг ханской ставки, нужно было знать не менее, чем четыре языка, только для того, чтобы отвечать на окрики стражи.
У дворца стояло серебряное дерево, кончающееся наверху четырьмя львиными головами и статуей ангела с трубой.
В честь прибытия посольства был дан пир.
Утром затрубил серебряный ангел наверху дерена и из серебряных пастей львов потек пенистый кумыс, медовое вино и рисовая водка.
Купцы познакомились с мастером-парижанином, который сделал это диво. Оказалось, что под корнями дерева устроен каземат, и там сидят люди, которые управляют ангелом и дуют в трубу, а вино по трубам идет из ханской кухни.
Марко Поло так писал о приеме купцов и о разговоре их с ханом.
«Пришли Николай и Матвей к великому хану, и принял он их с почетом, с весельем, да, с пирами.
Обо многом он их расспрашивал, об императорах, о там, как они управляют своими владениями, творят суд в своих странах, как они ходят на войну, о королях спрашивал он их, о князьях и о баронах.
