Во время борьбы киданей, монголов и Сунской династии за китайскую землю — разорение, голод, беженство были уделом миллионов людей. По всей стране шли крестьянские восстания.
При начале владычества монголов в Китае и 1230 году предполагалось даже «обратить всю покоренную страну в степь, китайцев, если можно, всех вырезать». Это предложение оказалось невозможным.
Монголы, захватив Китай, отняли землю у крупных китайских землевладельцев, и хан широко наделял земельными угодьями своих приближенных — монголов и пришельцев из других стран.
Монголы не изменили ничего в способе выкачивания доходов. Среднего и мелкого землевладения в Китае монголы не трогали.
Но в захвате земель была проявлена огромная изобретательность. Один из царевичей, например, хотел завладеть шестьюдесятью тысячами цин[71] отмелей по берегам реки, для того, чтобы захватить в свои руки воду и брать оброк с судоходства.
Во времена Марко Поло еще шла борьба
Китай не был уничтожен, он оказался рынком, но китайцы были стеснены настолько, что часть населения жила уже в лодках, разводя на лодках гусей и уток.
Это были люди, для которых буквально не осталось места на родине. На них-то и целился догадливый царевич, который овладел бы, получив отмели, не только китайской торговлей, идущей по рекам, но и пловучим сельским хозяйством.
В Южном Китае, пока не пала Сунская династия, попытались провести земельные реформы.
Возникла мысль взять земли от частных владельцев в казну.
По сделанному расчету выходило, что если бы правительство имело сто тысяч цин, то оно получало бы с этой земли, в качестве арендной платы, семь миллионов мешков хлеба, и этого хватило бы на прокормление самой многочисленной армии.
В 1263 году было постановлено: казна приобретает землю из частных рук посредством покупки.
«Если кто из чиновников или простолюдинов владеет более 100 му[72], — взять эту землю в казну с уплатой владельцу известной суммы, количество которой определяться должно количеством ежегодного оброка.
Участок земли, приносивший оброка один мешок, оценен в двести тысячных связок китайской медной монеты; если же земля доставляла оброка менее одного мешка, то за каждую десятую часть оного сбавлялось двадцать связок. Уплата сих денег производилась большею частью квитанциями и векселями.
Эта мера приобретения земель в казну в течение десяти лет приводилась в исполнение с большим успехом, особенно в губерниях Лян-чже и Лян-цзян, преимущественно в областях: Су-чжоу, Цзя-син, Ху-чжоу, Чан-чжоу, Чже-цзян».
До конца эту реформу провести не удалось.
Монголы, захватив юг Китая, уже не были теми монголами, которые хотели когда-то пустить весь Китай под траву.
Вельможи, придворные евнухи, жрецы буддийского и даосского исповеданий выпрашивали у монголов грамоты на земли, с приложением большой печати.
Но сами монголы втягивались в систему китайской жизни и изменяли ее. До них Китай был отделен от остального мира горами и пустынями.
Монголы установили мировые караванные дороги.
На несколько десятилетий стал между Китаем и всем миром мост. По этому мосту и пришли Поло со многими другими иностранцами.
Марко Поло отмечает, что в это время в Китае научились от египтян делать белый сахар. Историки китайского театра отмечают, что именно тогда начался китайский театр, под влиянием персидского, и именно тогда средне-азиатские инструменты были усвоены Китаем.
Китай, в котором был Марко Поло, не замкнутый Китай. В этот момент китайская и средне-азиатская культуры узнали друг друга и кое-что узнала далекая, с краю стоящая, неумытая Европа.
Город назывался Ханьчжоу-фу[73].
Этот город прославлен арабами, персами, китайцами. Город этот описала здешняя царица в письме Баяну-победителю. Докладывали об этом городе царица и победитель вместе великому хану. Двадцать два описателя из коллегии «соединенных кистей» изобразили славу этого города, при помощи четырех азбук и китайскими иероглифами. Звездочеты города получили новое платье и тоже подали свое донесение.
Марко Поло сам осмотрел прекрасный город и проверил своими глазами чудо.
Говорилось в том писании прежде всего, что «город в округе около ста миль и двенадцать тысяч каменных мостов в нем, а под сводами каждого моста или большей части мостов суда могут проходить, а под сводами иных — суда поменьше. Не удивляйтесь, что мостов тут много; город, скажу вам, весь в воде, и кругом вода; нужно тут много мостов, чтобы всюду пройти».
