Слуга монголов, враг Ахмеда и мусульман, Марко Поло в то же время осарацинился, он стесняется говорить о свиньях.
Любят иностранцев и привыкли к ним в городе Неба.
Марко Поло не был сарацином, а самым страшным врагом китайцев считался в это время Ахмед Сарацин, член верховного совета.
Сам Кубилай колебался между разными народностями и между разными частями своего войска и их предводителями.
Двор хана тянул сторону Китая, в гареме были принцессы Сунской династии.
Марко Поло был человеком скорее всего китайской ориентации при дворе. Поэтому его хвалят китайские летописцы, поэтому дружественно принял его старый купец и сам проводил его по развалинам дворце старой династии.
Вошли в дворец через ворота. По обеим сторонам ворот, прямо на земле, без фундаментов, стояли обширные павильоны. Крыша павильонов поддерживалась колоннами, украшенными лазуритом. Прямо против ворот находился большой павильон, весь разукрашенный золотом, потолок и стены были расписаны картинами, изображающими события жизни прежних царей, их войны с дальним Тибетом и степными варварами.
В главном павильоне царь устраивал некогда обеды для главных вельмож, начальников, купцов и богатых ремесленников города. За стол разом садилось десять тысяч человек.
Обед и роскошный прием продолжался двенадцать дней.
Каждый приходил сюда одетым как можно наряднее, и поле, украшенное цветами, не могло сравниться с этим залом, потому что цветы не думают, не гордятся и потому не разнообразны.
За павильоном стена, которая сейчас уже развалилась, в стене проход, за проходом большое здание наподобие монастыря. Это дворец царя.
За дворцом коридор, шириною в шесть шагов и такой длины, что человек в конце коридора казался шахматной фигурой.
С каждой стороны, коридора по десяти дворов, устроенных наподобие монастырей, с портиками. В каждом дворе пятьдесят комнат с садами при них, и здесь жили тысячи девиц, которые утешали царя[77].
Тысячи девиц у царя, потому что царь был добр, не вмешивался в чужие дела и при нем разрешалось ночью ходить по улицам.
С девицами катался царь по озеру в барке, крытой шелком.
Сад был разбит на рощи, и сюда, кроме царя, не водил ни один мужчина. Сюда приходил царь с девицами.
Здесь они снимали с себя одежду, купались озерах и руками ловили зверей для царя. Звери те были ручные. Здесь же обедал царь.
Он не знал даже названия оружия.
А теперь комнаты тех девиц в развалинах, стены, окружающие рощи и сады, сравнены с землею и нет больше ни животных, ни деревьев.
«А теперь, — сказал купец, — песок заносит наши гавани. Пираты усилились, пошлины возвысились. Впрочем, вы сами знаете, все, что вы знаете».
Так говорил купец с Марко Поло, пробуя его душу.
Марко Поло писал о монголах так, как Тацит писал о римлянах, так, как арабские писатели писали иногда о франках, рассказывая о благоразумной жизни варваров.
Но в купеческом Кинсае Марко Поло чувствовал себя китайцем.
Для китайцев же Марко Поло был варваром, чужим, тяжелоступающим, плохопахнущим.
Но завоевания приучили китайцев к иноземцам.
Наука, полуизгнанная из столицы, нашла приют в купеческих домах.
Купцы стали философами и читали уже не только для них созданные романы.
Философом был купец, который говорил с Марко Поло.
Разговор этот мною не выдуман, но этому купцу только приписан.
Марко Поло же не мог бы записать этот разговор, если бы он его даже выслушал.
Марко Поло уехал отсюда с большими подарками.
При от’езде спросил он купца, что подарить ему.
Ответил купец:
«Только воздержанность утешает человека. Самые воздержанные люди в мире, как известно это даже слабому моему уму, монахи даосские. Они люди высоких совершенств, они сидят, как трупы, стоят, как дерево, движения их, как гром, и ходят они, как ветер.
Воистину они люди чуда. Среди них величайшим был Чань-Чунь, человек с великими совершенствами. Родился он в горах, и сам Чингиз-хан вызывал его для мудрой беседы, но он говорил грозе мира о высшей добродетели — почитании старших.
Прекрасны женщины нашего города, нельзя их забыть. Возьмите с собой духи, господин. В духах живет память. Но высшее счастье — не желать. И это счастье знают монахи даосские.
Всю жизнь они едят одни отруби, положивши отруби в воду.
Голову и бороду бреют, одеваются только в белое и черное.
Так живут монахи даосские. Великий хан дал им сейчас большие земли и честь, и все же они любят родину. Вчера один из них посетил мой презренный дом и удостоил меня беседы.
Он сказал: «Вчерашняя мысль не оставляет следов, тоже и дела настоящего дня, лучше всего покинуть то и другое и проводить дни в постоянной пустоте».
Еще он сказал: «Падают города, но зеленые деревья становятся гуще и гуще, и редко ветерок прорывается глубоко».
Наш народ, скажу я вам, крепкий, не как камень, а как земля: страна наша крепка, как ива, хотя и меняет имена с каждой династией».
Марко Поло не захотел продолжать опасный разговор.
«Друг, — сказал он, — что привезти вам в подарок? Может быть, цветы из сада хана утешат ваш взгляд?»
Купец ответил:
