Удивительно, но со времен Марко Поло ни один европеец с Запада долгое время не проникал в эти места, и лишь в 1838 году туда попал английский лейтенант Джон Вуд
Конечно, после Марко Поло были на Памире и другие просвещенные люди. Например, сведения о Памире и припамирских областях встречаются в записках русского унтер-офицера Филиппа Ефремова, много лет прожившего пленником в Бухаре и бежавшего оттуда в Тибет. Свое невольное путешествие в 1771 — 1780 годах он потом описал в книге «Девятилетнее странствование российского унтер-офицера Ефремова в Киргизской степи, Бухарин, Хиве, Персии, Тибете, Индии и возвращение его оттуда через Англию в Россию». Эта книга была впервые издана в 1786 году, а потом она многократно переиздавалась.
Но что удивительно — даже к началу XIX века представления европейцев о Памире лишь немногим отличались от тех, которые сложились после путешествия Марко Поло.
Если верить книге Марко Поло, наши путешественники спустились с Памира и вышли в широкие равнины. По сути, «Марко Поло пересек цветущую долину Кашемира и, перейдя с большим трудом горные страны, после сорокадневного путешествия достиг провинции Кашгар»{153}.
Жюль Верн в своей «Истории великих путешествий» уточняет: «Если бы Марко Поло держался прежнего направления, он приехал бы в Индию. Но он поднялся отсюда на север и через двенадцать дней прибыл в землю Ваханскую, орошаемую верхним течением Аму-Дарьи и изобилующую прекрасными пастбищами, на которых пасутся громадные стада диких баранов. Затем, через гористые пустыни Памира, после сорокадневного мучительного перехода, путешественники достигли провинции Кашгар»{154}.
Кашгар (Каши) — это уже нынешний Китай[21]. Считается, что название это обозначает богатство и изобилие, а слово «каш» на местном языке — это «место». В древних китайских летописях династии Хань это место упоминалось под названием «Сулэ» или «Цзюша», и это место еще до Рождества Христова славилось своими ярмарками и проходившей через него военной дорогой.
Трудности перехода через Памир закончились, и караван венецианцев в конечном итоге достиг цветущего оазиса с городом Хотан — важного перевалочного пункта на Великом шелковом пути, который находился на самом краю пустыни Такла-Макан в западной части нынешнего Китая. Этот район отличался особой труднопроходимостью, недаром же название «Такла-Макан» означает «покинутое обиталище».
Такла-Макан — одна из крупнейших песчаных пустынь мира. Длина ее с запада на восток превышает тысячу километров, а площадь песков составляет около 300 тысяч квадратных километров.
Хотан в XIII веке, как пишет В. В. Бартольд, «находился под властью императора Китая», хотя «позже Хотан, по-видимому, всегда разделял политические судьбы Кашгара и других городов этой области»{155}. А вот по мнению Лоуренса Бергрина, Хотан уже во времена Марко Поло «номинально подчинялся Хубилай-хану»{156}.
Хотан был удален от морских путей как ни одно другое место в мире. Тем не менее после лишений, испытанных при переходе через горы, венецианцы смогли оценить роскошь, которую он предлагал путникам, ведь там, как сказано в книге Марко Поло, было «всего вдоволь: хлопка родится много, у жителей есть виноградники и много садов; народ смирный, занимается торговлей и ремеслами»{157}.
Пополнив в Хотане запасы воды и провизии, Марко и его спутники постарались наверстать время, потерянное в Бадахшане, и немедля двинулись дальше, к легендарному двору великого хана Хубилая.
Через пять дней после отправления из Хотана они вступили в провинцию Пейн.
О ней в книге Марко Поло сказано: «Народ почитает Мухаммеда и подвластен великому хану. Городов, городков тут много. Пейн — самый знатный город и столица царства. Есть здесь река, где водятся яшма и халцедон. Всего тут вдоволь; хлопка много. Народ торговый и занимается ремеслами»{158}.
А потом караван Поло много дней пробивался через пустыню, останавливаясь в оазисах, пока не достиг Лопа.
Генри Харт пишет: «В Лопе (современный Чар-клык) путешественники стояли целую неделю, чтобы набраться сил для преодоления пустыни Гоби»{159}.