Джентльмены прошли через холл, операционный зал и спустились на лифте вниз, в хранилище. Хьюго двигался мимо золотых слитков и денежных монбланов так, словно это был ничего не значащий мусор. Спустившись по винтовой лестнице ещё ниже, джентльмены оказались в огромном машинном зале, где на небольших, похожих на цирковые, постаментах стояли готовые к применению проходческие щиты.
Это был настоящий парад-алле немецкого горного оборудования. Машины сверкали хромом, шевелили рабочими органами – ножевыми кольцами и режущими полосами, крутили шнековыми конвейерами, впускали и выпускали воздух из кессонных камер. В общем, были в хорошем рабочем тонусе и как бы говорили: «Выбери меня, мой повелитель, я сверну для тебя горы!». Сердце Потапова зашлось от восторга. Он ходил от машины к машине, гладил хромированные бока, прикладывался к ним щекой. Машины отвечали взаимностью – нервно вздрагивали от прикосновений и урчали от удовольствия. Потапов уже начал придумывать им имена. «Наденька» не подходило ни к одной. Машины отзывались на немецкие – Герда, Грета, Урсула, Ханна…
– Выбирайте любую, – разрешил Хьюго, – можете жить с ними прямо здесь, если захотите. Но сначала вы должны дать слово, что забудете всё, что осталось в вашем мире – Родину, жену, и, как там выразился ваш поэт, всякие родные пепелища и родительские гробы, одним словом, всё, что вам дорого. У нас вы будете заниматься любимым делом, всегда отлично одеваться, вкусно кушать и… жить вечно.
– Но разве такое возможно?!
– Пойдёмте, – сказал Хьюго, – я покажу вам как это работает.
Они вышли из машинного зала, прошли обратно через хранилище и операционный зал, поднялись по роскошной мраморной лестнице на второй этаж и, мимо очаровательной секретарши, вошли в кабинет управляющего банком.
В кресле за рабочим столом красного дерева сидел бледный как манекен человек. Он вяло приподнялся и кивнул вошедшим. Казалось, на этом силы покинули его. Хьюго запросто уселся в одно из кресел недалеко от входа и жестом пригласил Потапова присесть рядом. Затем он позвонил в колокольчик и по-немецки заказал вошедшей секретарше виски со льдом. Пригубив из принесённого стакана, старик расположился поудобнее. С того места, где сидели гости, весь огромный кабинет выглядел как зеркало сцены. Из кармана пиджака Хьюго достал большой серебряный портсигар и раскрыл его. Комната наполнилась голубоватым свечением. В портсигаре лежали флуоресцирующие капсулы, по форме похожие на кубинские сигары. Месье Бланкенбургский взял одну и поманил управляющего пальцем. Тот механически приблизился.
– Nun, lasst uns, – обратился Хьюго к банкиру, – sie wissen, was zu tun ist.
Управляющий снял штаны, повернулся спиной и нагнулся. Мессир вставил капсулу банкиру в задний проход и вытер пальцы о полу его пиджака марки Gieves & Hawkes. Управляющий распрямился, надел штаны и энергично двинулся назад к столу. Шаг за шагом его походка становилась твёрже и решительнее, на щеках заиграл румянец, глаза заблестели магнетическим синим светом, зрачки расширились. Подойдя к телефону, он немедленно набрал секретаршу.
– Verbinden Sie mich mit unserer Niederlassung in Hongkong und erstellen Sie Transaktionsberichte zwischen Pretoria und West Carolina, – жёстко распорядился банкир в трубку.
С каждой секундой механический темп управляющего ускорялся. Через четверть часа всё вокруг кипело. То и дело звонили телефоны, шли переговоры, заходили люди с отчётами.
– Вот, видите. Энергетический стержень стимулирует работоспособность и накопление золота идёт гораздо эффективнее. Батарейки хватит на десяток лет, потом она растворится и понадобится следующая подзарядка. Ну так что, вы решились?
Потапов посмотрел на свои лоферы, представил, какие горизонты открывает перед ним новый, неведомый мир. Мир в окружении совершенных вещей, любимой работы, мир без старости и смерти, без глупых копаний в поисках истины, без войны и революций, без болезней и голода, без Наденькиных мигреней…
– Да, – сказал Потапов, – я решился.
Он встал, расстегнул штаны и нагнулся.
Эпилог
«На бал Сатаны собирались гости», – набрала на экранчике своего смарта Есения Копчак. Ей надо было срочно придумать кликбейтное начало для стенд-апа с престижного экономического форума. Со своего места журналистка наблюдала за тем как кто вальяжно и с охраной, кто на рысях и рыская глазами, собирались в конференц-зале жирные коты от бизнеса и власти, охотницы полусвета и мальчики полутени. Ждали главного. У него была привычка запаздывать часа на два, и заполнить паузу запустили модного банкира.
Импозантный, в дорогом костюме и демократичных кроссовках, он энергично двигался по панели и картинно жестикулировал, подражая известному медийному персонажу. Есения пыталась уловить хоть что-то из того, что он вещал на своём птичьем языке.
