Создавая свой учебник, Н. Бухарин связывал с ним задачу не только популяризации, но и развития марксистского мировоззрения. Он, в частности, писал: «В своей книге "Теория исторического материализма" я пытался не только повторить то, что было сказано и раньше, но, с одной стороны, дать некоторые
Если Н. Бухарин выпускал в свет свою книгу с целью «продвинуть дальше» теорию исторического материализма, то А. Грамши, напротив, увидел в ней попытку позитивистского искажения целостного марксистского мировоззрения, его философии истории. По его мнению, Н. Бухарин своей книгой совершил подмену марксовой теории исторического материализма частной наукой - социологией, и лежащей в ее основе метафизического материализма. С его точки зрения, бухаринский учебник стал не только далеким от аутентичного марксистского мировоззрения: он представил своеобразную «вульгаризацию» и даже «карикатуру» на подлинные философские взгляды Маркса, Энгельса и Ленина.
Что же лежало в основе таких противоположных и даже крайних оценок книги «Теория исторического материализма»? На наш взгляд, совершенно различное понимание Н. Бухариным и А. Грамши марксистского мировоззрения, вообще, и исторического материализма, в частности. Так для Н. Бухарина теория исторического материализма означала, прежде всего, науку о единых законах общественного развития, аналогичных законам природы. Он писал: «Есть среди общественных наук две важные науки, которые рассматривают не отдельную область общественной жизни, а всю общественную жизнь во всей сложности... Такими науками являются история - с одной стороны, социология - с другой... История прослеживает и описывает, как протекал поток общественной жизни в такое-то время, в таком-то месте... Социология же ставит общие вопросы: что такое общество? От чего зависит его развитие и его гибель?... Социология есть наиболее общая (абстрактная) из общественных наук... История дает материал для социологических выводов и обобщений. Социология в свою очередь указывает... метод для истории»6.
Совершенно по иному трактовал «метод для истории» А. Грамши: он связывал его не с социологией, а с диалектико-материалистическим пониманием истории. Как известно, философско-теоретические взгляды А. Грамши сформировались под влиянием работ Маркса, Энгельса, Ленина. Вопреки мнению некоторых современных исследователей его творчества, видящих в нем «немарксистского философа»7, он считал себя их учеником и последователем. Грамши видел в основателях и классиках марксизма одновременно мыслителей и революционеров, создавших и развивших оригинальное историко-материалистическое мировоззрение (Weltanschauungen), которое принципиально отличалось от всех других мировоззрений своей диалектикой и практической направленностью. Отсюда и название этого мировоззрения - «философия практики».
С точки зрения Грамши, Маркс был основателем и творцом данного мировоззрения. Ленин, или, как его конспиративно называл Грамши, Иличи - продолжателем дела Маркса в новых исторических условиях, воплотителем его мировоззрения в жизнь. По Грамши, противопоставлять Маркса и Ленина - это противопоставлять одну сторону марксистского мировоззрения другой, теорию практике, мысль действию. Марксизм или «философия практики», по Грамши, представляет собой единство теории и практики, мысли и действия. В нем полностью осуществлен «переход от утопии к науке и от науки к действию»8.
Название «философия практики» у Грамши, по цензурным соображениям, прикрывало понятие «марксизм». Одновременно оно указывало на глубинную основу существования общества и истории, лежащую в сфере трудовой практической деятельности людей. Для А. Грамши марксизм, в целом, и исторический материализм, в частности были, конечно, не социологией, а своеобразной «философией истории», т. е. теорией и методом ее познания. В этом смысле его взгляды противостояли как идеалистической, так и вульгарно-материалистической интерпретации истории. Последние были, в основе своей, тождественны друг другу. Он писал по этому поводу: «Если „спекулятивный идеализм" - это наука о категориях духа, обладающего способностью к синтезу a priori, то есть форма антиисторичной абстракции, то философия, в скрытом виде заключенная в „Популярном очерке", - это идеализм наизнанку в том смысле, что здесь эмпирические понятия и классификации заменяют собой спекулятивные категории, но сами столь же абстрактны и антиисторичны...»9.
