Чериш была полной противоположностью своего приятеля. Маркус создавался как первый прототип гражданского биоробота. Военная корпорация сделала синтетического подростка без особых изысков, взяв за основу простую конструкцию снятых с производства роботов-воинов. Корпорация вообще не заботилась о внешнем виде своего прототипа. Ей просто нужно было понять, приживется ли тема с гражданскими биороботами и какую выгоду она из этого получит. Видимо, выгода была, потому что быстро появилась линейка биороботов с человеческой внешностью. Такой была Чериш. Изящная длинноногая брюнетка с прямыми длинными волосами и короткой челкой, Чериш была почти копией одной знаменитой певицы, хотя и имела слегка «мультяшную» внешность и неестественные для настоящего человека большие глаза. Эта серия биороботов выпускалась специально по заказу, и будущий отец сам выбирал, на кого его дочь должна быть похожа. Синтетическая красотка очень гордилась своим сходством с людьми и частенько этим козыряла, обращая на себя взоры мужской половины населения ее городка, что повышало ее самооценку. Но, несмотря на все свои достоинства, она, как и любой самый простенький биоробот, получала энергию от обыкновенного энергетического цилиндра, который ей приходилось тщательно скрывать. К счастью синтетической красотки, цилиндр вставлялся не в грудь, как это было у Маркуса, а в энергоприемник, находящийся у нее в спине. Чериш ведь была похожа на реальную девушку, и портить красивую женскую грудь каким-то там дурацким механизмом было бы глупо.
Незадолго до трагедии, которая стерла с лица земли их цивилизацию, отец Чериш взял ее с собой на военную базу. Как рассказывала девушка, каждый раз, когда она там находилась, она подрабатывала в местном баре певицей. Военную базу обслуживало много людей. Частенько приезжали группы офицеров и, поэтому можно было достаточно хорошо заработать. С момента последнего отъезда Чериш Маркус ее больше не видел и скучал по своей соседке. Он, наверное, все же любил ее, но он не мог понять своих ощущений. Всегда хотелось быть рядом с ней, смотреть в ее безумно красивые глаза, гладить мягкий бархатистый пластик ее рук и слушать ее голос. У нее был безумно красивый голос. Когда она говорила, у него внутри шла непонятная дрожь. Биоробот не находил этому объяснения, и лунный модуль информации ему тоже в этом не помогал. Для биороботов это была запрещенная тема.
Маркус лежал, думал и смотрел в небо. Он не заметил, как наступил вечер, затем все вокруг окутала ночь, блестя миллиардами звезд на бесконечно огромном небосводе. Для Маркуса какие-то несколько часов были ничто по сравнению с тысячелетиями нахождения в бункере под Атлантикой, и он продолжал лежать на прогретой земле и жевать очередную соломинку. Маркус искал глазами свою родину, вглядываясь во всевозможные созвездия, ведь он был создан там, на одной из планет пояса Ориона.
Как-то незаметно, вдалеке забрезжил рассвет, но это волшебное событие было неожиданно испорчено Дайроном, вышедшим на крыльцо в чьей-то рваной одежде и все таким же босым. Скорее всего, это были вещи кладовщика, но так как абсолютно не налезали на чернокожего здоровяка, то были нещадно порваны по швам, дабы все же быть натянутыми на мощное тело. Дайрон раскинул в стороны руки в потягивании, зажмурил глаза и…
– Аааа, – чуть не порвав свой рот от зевоты, проревел здоровяк, – твою мать! Красота-то какая!
– Чего орешь, идиот! – вдруг из-за спины чернокожего морпеха появился Мерфи, тоже кое-как одетый в старческие шмотки. Тот, шлепая грязными босыми ногами, с трудом протиснулся между дверным косяком и Дайроном и как-то нелепо, вприпрыжку, держась обеими руками за свое мужское достоинство, исчез за углом дома.
Через секунду оттуда послышалось журчание и следом возглас сержанта, получающего несравнимое ни с чем удовольствие.
– Аааах! Вот именно это, Дайрон, настоящая красота! Теперь можно и жить!
В периодически появляющихся паузах между громогласной зевотой чернокожего здоровяка, звуком льющейся жидкости и бесспорным определением сержанта, что такое красота, слышалось шарканье ног мистера Шона. Он следующим появился на пороге дома. Все ожидали увидеть Майка, но пожилой кладовщик в отрицании скорого пробуждения оного покрутил головой.
– Майк, Майк! Где ты там, парень? Вставай лежебока, – неожиданно закричал Дайрон, – а то яичница с беконом и шпинатом остывает, да еще и Мерфи уже за вторым твоим тостом тянется, гад!
Здоровяк еле сдерживался, чтобы не взорваться от хохота. Он хитро смотрел на сержанта и продолжал будить юношу, заманивая вкусным завтраком. Мерфи в шутливом возмущении от такой клеветы в свой адрес колотил здоровяка по плечу, шепотом поливая того матом.
