Стемнело. После того как изуродованный до неузнаваемости «Чарджер», брошенный на обочине в придорожной пыли, исчез из вида Майка, прощающегося с автомобилем через заднее стекло отъезжающего Плимута, прошло где-то минут двадцать пять, и четверка въехала в Аризону.
Чернокожему морпеху надоело сидеть молча, и он опять начал доставать полицейского своими вопросами: «А куда в Неваду ты нас везешь? Там поспать и пожрать есть где?»
– В мотель, в Лас-Вегас, – нехотя и коротко ответил ему коп.
– Куда? В Лас-Вегас? – ворчун с усмешкой бросил копу. – Что нам делать-то там без цента в кармане? Твои ребята обшмонали нас с головы до ног! Даже жрачку всю отобрали. А я сейчас слона бы съел! – Дайрон погладил свой давно урчащий от голода живот.
Коп резко, как будто бы вспомнив очень важную вещь, стал извиняться: «Ребята! Черт! Простите! Совсем забыл с этой суетой! Ваш ранец с пайком и всеми деньгами у меня в багажнике».
Это была самая лучшая новость для заговорщиков за почти двое суток, и все трое минут пять не скрывали эмоции радости.
Все испортил ворчун. Он посмотрел на копа и прищурился как бы в недоверии: «Слышь, офицер! Скажи честно, ведь несколько бумажек-то прикарманил, наверное?»
Полицейский резко нажал на тормоз, и сидящие с ним в машине заговорщики чуть не вылетели в лобовое стекло, затем он резко открыл дверь и вышел из машины. Троица слышала, как коп, открыв багажник, что-то оттуда достал и, казалось вложив всю силу вселенной в свои руки, со страшным грохотом закрыл его.
– Вот, держите! – офицер кинул ранец на колени Майка, затем плюхнулся на свое сидение и повернулся к ворчуну: – А теперь послушай меня! Я сейчас высажу вас всех троих здесь ночью, на трассе, и мне абсолютно будет наплевать, что с вами дальше произойдет! Запомни приятель, я не имел и не имею привычки брать чужое! И не суди, мать твою, всех по себе!
После этих слов никто не решался заговорить первым. Мимо пролетали редкие автомобили, и в промежутках между ними наступала убийственная тишина. Недолгую тишину прервал душераздирающий паровозный гудок пронесшегося мимо трака, чуть не оторвавшего открытую дверь Плимута. Все от неожиданности вздрогнули, и тут заговорил Мерфи, обращаясь к полицейскому: «Ладно, приятель, не кипятись, просто надо знать Дайрона, он такой по жизни, и за этими его словами нет никакой злобы, а тем более недоверия. У этого парня шутки такие вот дурацкие!»
Офицер ничего не ответил сержанту, он просто включил передачу и, смиряя свою злость на Дайрона, выпустил облако дыма от проворачивающихся колес. Это, видимо, как-то успокоило копа, и, изрядно подымив и повизжав резиной, он продолжил путь дальше, но уже абсолютно без единого слова.
Если все пойдет без приключений, через шесть часов заговорщики будут в Лас-Вегасе, а там до придорожного магазинчика, стоящего недалеко от поворота на Меркьюри, всего один час езды. Маленький придорожный магазинчик, где ранним утром каждый первый понедельник месяца, возможно, останавливается вооруженный конвой, состоящий из трех военных, не считая водителя фургона, чтобы после ночной дороги взбодриться ароматным кофе. Этот фургон каким-то образом должны захватить абсолютно безоружные люди – два морпеха и восемнадцатилетний юноша, а затем на нем добраться до секретной военной базы «Зона 51», при этом оставшись незамеченными.
В свете фар Плимута трасса, беспощадно разрезающая довольно высокие обрывистые не то горы, не то холмы, резко вышла на равнину, иногда разбавляемую хаотично возвышающимися холмиками. Майку это было неинтересно. Он уже третий раз видел эти пейзажи, и уж тем более у парня не было желания без толку глазеть в темноту, и он, ранее отдавший последние силы на оплакивание красного монстра, пару раз дернувшись, провалился в глубокий юношеский сон.
По дороге юноше несколько раз приходилось просыпаться. Мерфи и Дайрон, а заодно и коп вылезали из Плимута и разбегались по понятным и естественным причинам в разные стороны. Причем морпехи в одну сторону, а полицейский в другую. Майка забавляло это единство старых друзей – сержанта и ворчуна, стоящих рядом, практически плечом к плечу и сопровождающим весь, так сказать, природный процесс разглядыванием звездного неба. Юноше в этот момент тоже приходилось покидать автомобиль, освобождая проход и пропуская морпехов. Ведь трудно и почти невозможно вылезать с задних сидений из машины, имеющей только две двери, не потревожив впереди сидящего, и Майк на всякий случай, даже если и не хотелось, тоже облюбовывал какой-нибудь участок пыльной обочины. После этого коллективного моциона, вернувшись в автомобиль, юноша принимал удобную позу на уже насиженном переднем сидении и снова проваливался в глубокий сон.
– Все, парень, вставай, приехали! – повеселевший чернокожий морпех пошлепал Майка по плечу.
Майк спросонья тер глаза, никак не понимая, куда он попал. Он выглянул на улицу через окно автомобиля.
